Музыка и танец в моём детстве

Сколько вот я себя помню, то это было всё связано обязательно с музыкой, с пением. И моё детское состояние связано с постоянным музыкальным сопровождением, то есть я всегда слыша музыку, я что-то натанцовывала, что-то напевала и как-то я без этого не могла. Я всё время какие-то придумывала маленькие спектакли. Я могла привлечь к себе моих подруг. И обязательно почему-то мне хотелось что-то поставить – какое-то такое режиссёрское во мне было начало, наверное, и оно сохраняется и развивается с жизнью. И вот я всегда танцевала. Сама себе танцы ставила. Потом это перешло в постоянное такое поведение. И, конечно, родители заметили, что я как-то всё время движусь, движусь и всё время нахожу себе такое занятие. Потому что, ну, куклы куклами, ну это… Как это сказать? Всё, что в детстве, это всё была для меня декорация, а я была как бы героиней всегда чего-то. И поэтому, если я должна была какую-то русскую красавицу изобразить, то я обязательно у мамы просила ниточки сплести в косу и обязательно что-нибудь такое придумать со своим обликом и обязательно должна была какой-то костюм придумать. В общем, это привело к тому, что уже придя там в школу, допустим, было замечено, что я живой ребёнок, и меня, конечно, заняли и в спектаклях самодеятельных, какие-то первые роли были. Даже драматическая была роль – я исполнила девочку в «Тимур и его команда», девочку, которая ждёт своего папу. И даже какую-то мне сценку придумали. Я ужасно волновалась, потому что, когда репетировали, я должна была с открытием занавеса начать плакать, и я помню, как я очень готовилась к этому, чтобы заплакать, и занавес откроется, а я плачу. И для меня это было очень важно. И тогда, когда начался концерт, и этот кусочек стали показывать, то занавес заранее открыли, ничего не сказав, и тогда я растерянно посмотрела в зал и поняла, а плакать-то уже надо, и начала плакать. Вот это несоответствие – что как же так, открыли занавес, я ещё не плачу – меня как-то очень… я очень переживала, да. А потом танцы, танцы, кружки. И если бы не педагог начальных классов в Ленинграде, где я родилась и училась, не заметила бы, что я такой живой ребёнок… Она сказала моей маме: «Людмилу надо куда-то отвести в хороший коллектив». Таким образом, я попала в Ленинградский дворец пионеров имени Жданова, знаменитый. Оттуда всё и началось чисто профессионально. Я этого сразу не до конца понимала. Но дело в том, что я была маленькая, немножко опоздала на приём, и меня оставили, сказали: «Мы её возьмём, потому что она такая кроха, и мы попробуем».