Я попала в класс к замечательному педагогу. И только через много-много лет, когда я была уже балериной в Большом театре, уже в середине жизни, я вдруг прочла книгу одной балерины, воспоминания, где она рассказывает о Нине Николаевне Базыкиной, которая была ученицей Вагановой. Я думаю, что это был очень важный момент. И их в моей жизни потом было немало. Некие совпадения, которые потом превращаются в судьбу человеческую. И вот Нина Николаевна за год сумела так аккуратно подойти к постановке наших ножек. Мы танцевали, конечно, танцы замечательные, и я уже с детства объехала почти все сцены Ленинграда, начиная с Кировского театра, Михайловского, капеллы. Были новогодние ёлки, были праздники замечательные, где обязательно этот коллектив участвовал, и это для меня явилось уже маленькой базой с практикой. Я не боялась сцены никогда, я летела на сцену с замиранием сердца только бы мне туда донести моё состояние этого ожидания. Вот это ожидание на всю жизнь всегда сохранилось. И я могла волноваться только о том, что происходило перед этим в дальнейшей жизни. А вот когда я шла на сцену, я была в этом состоянии всю жизнь – дойти скорее туда, туда, в это священное какое-то пространство. Кстати, недавно, когда меня попросили принять участие, уже я была педагогом в Большом театре, это совсем недавно было, ставился балет «Жизель», и Ратманский, балетмейстер, предложил мне исполнить мать Жизели. Надо сказать, что в этой редакции у него мать имела достаточно большую выразительную палитру для выражения чувств материнских. И он выбрал меня. И я, когда была репетиция уже в гриме, в костюмах, я подошла и открыла эту дверь дома, из которой мать выходит. Это непередаваемое чувство было – это было чувство, что я снова вернулась в своё пространство. Это такие вот моменты по жизни, они всегда повторялись. Я на них не работала – это за меня работало моё нутро. Видимо... Все дети танцуют, все поют, все очень разные, прекрасные дети, но почему-то у них так складывается, что судьба приводит к этому. И меня привела.