Отношение калмыков к русским

И я думаю, ну, это моё глубокое убеждение, не верится, чтобы там русский народ ненавидели, чтобы русских. Это придумано, этого нет. И все люди сейчас уже, знаете, именно стали настолько разумны, они видят конкретного виновника, но не народ. И я не думаю, что это заслуга семидесяти лет большевистского правления, ну, то, что я говорю. Нет, народ просто настолько стал разумным, что в другом народе не видит он, в народе, я подчёркиваю, в народе не видит он врага. Ибо он всегда видит в этом народе свои же болезни, свои же страдания, свою боль. Это я вам абсолютно точно говорю, почти точно. Вот если я точно знаю, что вы, допустим, лично убили моего брата, тогда вопрос другого рода. Но опять-таки тут я буду говорить о вас лично, но… Поверьте, я в этих словах, в этих вопросах я довольно-таки дока, как я понимаю. Я писал стихи в тюрьме, поэтому этим стихам можно верить так, а не тем, которые написаны. «Я знал, что мой народ в лесах Сибири нашёл друзей и вновь душой окреп средь лучших русских, средь щедрейших в мире, деливших с нами и судьбу, и хлеб». Это тогда написано. Или другое стихотворение: «Я помню прошлое, я помню свой голод. Больше я не мог, и русская, помню, мне хлеба сунула кусок. Затем тайком перекрестила в моём кармане свой ломоть и быстро прочь засеменила, шепнув: “Спаси тебя Господь”». Хотелось мне, её не зная, воскликнуть: «Бабушка родная!», хотелось петь, кричать: «Ура!», рукой в кармане ощущая существование добра». Этот кусок хлеба, который сунула эта русская старушка в карман, уже для меня обрёл значение философского камня, истины, добра. Вот оно, добро, у меня в кармане. Меня ведут солдаты под конвоем, а старушка пробирается, зная, что её не тронут, и суёт в карман мне хлеб, чтоб я жил. И я спрашиваю, могу я ко всему русскому народу иметь… То, что сначала я вам сказал, что я в этих вопросах дока, так? Ну да, и у всех людей такой опыт. Это народы виноватыми не бывают. Их могут обозлить, натравить ради власти, ради амбиций, ради корысти – вот это может быть. Но опять-таки, не народы, а отдельные представители. А целиком это уже исключено, так я считаю. И этому эта война тоже научила. Война. Если мы воевали с Гитлером, и если мы своими глазами видели то, что он делал с евреями: за то, что ты еврей, тебя, будь ты ребёнком, будь ты стариком, кем бы ты ни был, убивают просто. Цыган убивают. И все мы видели это. А воевали не только русские. Вы понимаете, всем же видно, кто это делает. Это делает философия чья-то, это делают чьи-то амбиции, это делает кто-то. Гитлеру удалось на время затуманить мозги народа – те и делали. Сталину удалось – тоже делали. Но народ, чтобы друг против друга был, да… Мы эти времена прошли, я думаю. Эти времена прошли, слава богу. Мы живём в других временах, когда нам надо, и мне это кажется очень просто, нам надо просто признать. Вы не слушали моё выступление на последнем съезде? Как провалилась одна шестая часть Земли, и вот мы оттуда карабкаемся. Тут-то нам надо понять.