Я попал на формирование в январе, начали воевать в марте — и сразу подо Ржев. Ну, о Ржеве написано много — и Твардовским, и теми, кто воевал там. Писал о Ржеве и я, начал свои произведения. Это были очень тяжёлые бои, потому что они шли на волне зимнего наступления. В то же время мы уже выдохлись. Мы наступали совсем без техники, без единого артиллерийского выстрела — у нас уже не было снарядов. Пошли какие-то два танка в поддержку. А потом там бои продолжались и летом. В июле было большое наступление — уже для того, чтобы оттянуть немецкие войска, не дать им перебрасываться на Южный фронт, в район Сталинграда. Первые впечатления от передовой были страшные — трупы, и трупы, раздетые до нижнего белья. Вот это было самое страшное. Мы понимали, что не хватает одежды, что надо как-то это обмундирование использовать. Но это было ужасно — когда видишь трупы в кальсонах и рубашке. Причём среди снега бельё сливается, и торчат отдельные кисти, рук, ног, голова... И их количество, конечно. Потому что перед теми деревнями, на которые мы наступали, до нас наступали две бригады и две дивизии. И, в общем, они все полегли около этих деревень.