Разговоры в окопах

Во время войны, по-моему, если и шли разговоры о полководцах, то в основном о Жукове, о Рокоссовском, о молодом генерале Черняховском. Способности Сталина как полководца, по-моему, всерьёз никто не воспринимал. Но мне кажется, вообще нельзя сказать, чтобы мы как-то особенно отличились искусством наших полководцев. Потому что искусство полководца — это всё-таки побеждать малой кровью, умением, а не числом, как говорил Суворов. Тут, к сожалению, те потери, которые мы понесли, и о которых нам врали — ведь после войны официально говорили, что мы потеряли 7 миллионов, потом стало 20, а теперь уже и неизвестно сколько... Во всяком случае, эта цифра грандиозна для четырёхлетней войны. Я сам не застал конца войны, но мне рассказывали ребята, как брали Кёнигсберг. То есть даже когда у нас было преимущество в технике, всё равно воевали с большой, очень большой кровью. И говорить об искусстве в этом отношении, о талантах наших полководцев… Нет. Понимаете, ведь всё шло с 17-го года под эгидой какой-то бесчеловечности — несчитания с людьми, с их жизнями. Я вам говорил, ведь не судили же никого за лишние потери. Так что они у меня все под сомнением — эти таланты полководческие. Включая Сталина, конечно. Ну, а Сталин… мы прекрасно знали, что он не кадровый военный. Его «заслуги» в Сталинградской битве — это ясно, продолжение всех тех же легенд и той пропаганды, просталинской, которая шла ещё в предвоенные годы.