Музыканты, критики и публика

Отношения музыкантов и критиков всегда непростые, потому что музыканты считают: «Нечего нам указывать и вообще…» Сейчас, когда я была в чате конкурса Шопена, это многому меня научило. Был интересный опыт. Многие писали: «Что Вы тявкаете? Вы что, сыграете лучше?» Я бы готова была их убить, потому что публика на то и публика, чтобы судить. Это её священное право. Нравится вам или нет, достаточно ли публика компетентна или вообще некомпетентна – это не ваше дело. Всё. Она всегда права. Публика права. Она может совершать ошибки – и совершала не раз, – но её царственная роль от этого не меняется. Общество является главным судьёй искусства, главным его потребителем и главным адресатом. И общество ни в коей мере не может себя унижать, считая: «Ой, если я так хорошо не сыграю, то лучше заткнусь». Нет! Кем бы ты ни был, хоть последняя собачка, ты имеешь право лаять, как тебе нравится, потому что ты член аудитории. И ничего более почётного, чем быть членом аудитории, быть не может. Ты имеешь право, потому что ты не пошёл в пивную, а пошёл на концерт. Тебе не понравилось – тявкай, как хочешь. Если лишить тебя этого права, ты пойдёшь в пивную. Общество должно невероятно ценить тех, кто ходит на концерты, в оперу, в театр, на выставки, понимая, что альтернатива там – пивная. Поэтому любой член аудитории, компетентный или некомпетентный, добрый или злой, – это царь и Бог. И таким он был всегда. И как бы творцы не кашляли на эту тему – что они скажут? «Пусть каждый меня поносит, как хочет»? Такого не может быть. Они субъективны, это их священное право. Но мы говорим об обществе. Критик – это член общества. Поэтому я на стороне безграмотного критика против эрудированного и грамотного Геннадия Рождественского. Я могу быть не права. Критик – это тот, кто тявкнул, сидя на своём стуле номер 13, как когда-то было в «Литературной газете». Я считаю, что говорить ему «заткнись, дурак» нельзя, потому что он представляет собой часть аудитории. Пусть неграмотную, может быть, неопытную, но часть. Мне очень нравится в связи с этим высказывание Владимира Спивакова: «Я радуюсь, когда между частями звучат аплодисменты. Это значит, что в зал пришла новая публика». Умнейший человек! Новая публика – какое счастье! Пусть они не умеют себя вести, научатся. Спасибо им, что пришли. Вот это благодарность людям за интерес к искусству. Она лежит в основе художественной критики. Критик выходит на авансцену вперёд как член аудитории. Он может быть грамотен или нет, кем угодно. Имеет право. Он сказал, что-то вам не понравилось – помолчите. Именно потому, что это он царь и Бог, а не вы. Вы вышли голым на суд публики. Вот она судит. Судья вам не нравится? Извините, это суд, общественный институт. То же самое художественная критика. Геннадию Рождественскому можно сказать: «Вам не нравится, что пишет критик? Извините. Вы в суде, он судья, а вы подсудимый. Не нравится? Помолчите!» Всё. Должность критика невероятно почётна. Это голос аудитории, каким бы он ни был.