Борис Александрович Покровский и оперная режиссура

С Борисом Покровским мне удалось как-то поговорить тоже в связи с оперной режиссурой. Я запоминаю его формулы, такие мемы, как сейчас говорят. Он говорил: «Режиссура оперы – это музицирование действием». И вот эта, с позволения сказать, «режопера», которая сейчас так распространена, спасла оперу практически. Спасла. Потому что, если человеку трудно сразу проникнуться чистой музыкой, понять, что такое опера, её звуковой образ, хоть на сцену взглянет – может, станет легче, интереснее смотреть спектакль. Вот как скоро будет в Геликоне «Похождения повесы». Ты можешь мало что понимать в музыке, но будешь смотреть спектакль – так интересно, так здорово, и всегда останешься доволен, что пришёл в театр. Именно в театр пришёл, а не просто слушать музыку. Покровский ярко проводил эту мысль: не ругайте режиссёрскую оперу, оперную режиссуру. А ведь он был среди первых. Сейчас уже огромная когорта: Бертман, Черников, и многие другие, по всему миру. Недавно Энтони Мингелла, выдающийся кинорежиссёр, поставил «Баттерфляй» в Метрополитен-опере. Патрис Шеро – великий театральный человек, пошёл в оперу. Модная площадка. А Борис Покровский ещё тогда, после войны, в советские годы строил оперную режиссуру как область деятельности, которую потом могли подхватить Дмитрий Бертман и другие режиссёры, свои и не свои. Он был среди первых. И когда мы говорили, он именно это пытался внушить мне как журналисту: я полностью стою за это. Это разъясняет музыку, помогает музыке, поддерживает её – без этого оперная жизнь невозможна. Тоталитарность Бориса Покровского объясняется тем, что это была новая область. Любой дирижёр мог сказать: «Что ты тут вообще делаешь?» А сейчас наоборот: деятельность Покровского привела к тому, что роль режиссёра и дирижёра уравнялась. Теперь режиссёр скажет: «Ты дирижируешь – дирижируй. Твоё дело – оркестр, вокал. А что происходит на сцене, тебя не касается». Это в случае клинча. Конечно, такие клинчи возможны, но всё поменялось. Если раньше дирижёр мог гаркнуть на режиссёра, теперь наоборот: режиссёр имеет свою нишу – сцену. Произошло хорошее, правильное разделение функций. Конечно, это общее произведение – оперный спектакль. Но у каждого свои задачи. Режиссура разрослась колоссально, и дай ей Бог! Она привела в оперные театры огромное количество людей. Я вижу это по Геликону: музыка представлена прекрасно, но всё-таки это режиссёрский театр, с акцентом на сценическую работу. Он так был задуман, так рождался, и отпечаток этого виден до сих пор. Билетов нет уже с какого-то времени. Людям это нравится. Люди любят ходить в театр, а не просто слушать музыку. И вот эта оперная театральная режиссура, которая так развернулась, спасает не только оперу, но и музыку вообще. Сегодня в оперу, завтра на концерт, послезавтра – на симфонический концерт.