«Успокоение» для Кастро

И я с этой телеграммой поехал к Дортикосу в надежде встретиться с Фиделем. Фидель категорически, несмотря на нашу тесную дружбу, решил меня не принимать. И в течение двух или трёх дней вообще не общался, чтобы показать своё неодобрение официальному представителю советского государства. И он в это время выступал в различных организациях, призывал крепить оборону, похвалил советских людей, которые находятся на Кубе, что они готовы вместе с нами умереть и так далее, но меня не принимал. И вот через какое-то время я Москву проинформировал. У Хрущёва возникла идея – направить для успокоения Фиделя, для переговоров, Микояна. И в этот период пришла телеграмма о том, что Микоян приезжает. Я сообщил Дортикосу, Фидель не мог. А через некоторое время я чуть не попал в очень неприятную историю. Приходит телеграмма уже, очевидно, под диктовку Микояна. Спрашивают: «Как Микоян должен приехать – по приглашению кубинского правительства или как?». Я, честно говоря, думаю: ну а чего, конечно, по приглашению, я так думал сам. Чуть не написал, не спрашивая вообще кубинцев, что, конечно, пусть приезжает. Но на всякий случай позвонил Дортикосу, президенту, и говорю: «Вот такая ситуация, посылают Микояна сюда. Как можно сообщить в коммюнике о том, что он по приглашению кубинского правительства?» Он сразу говорит: «Нет, подожди, это надо согласовать с Фиделем». Я говорю: «Почему?» – «Подожди, подожди». И через некоторое время: «Нет, Фидель сказал, что никакого… Мы, это, собственно говоря, заварили кашу. Так и пусть Микоян приезжает. Если ему нужно – пусть приезжает. Нам необходимости в этом никакой нет». Одним словом, Микоян там, мне кажется, скис довольно. Неизвестно было, когда он полетел сюда, неизвестно было, как его примет Фидель. А я знал о большой дружбе между Фиделем и Микояном. Фидель очень уважал Микояна, так же, как потом Хрущёва. И через три примерно дня, когда уже У Тан прибыл, Микоян находился в Соединённых Штатах, разговаривал там. И 2-го числа должен был прилететь на Кубу. 1-го числа, наконец, Фидель меня принял у себя дома уже. Так сказать, он остыл немножко, был более спокойный. И вот начался разговор: «Как это так, Алехандро? Как же такая вещь?» – «Ну вот, времени не было». – «Как же времени не было?». А потом, после долгих размышлений, я понял, что Хрущёв сделал сознательно. Хрущёв понимал нрав Фиделя, что Фидель бы не согласился. А по его словам, по его мнению, промедление – смерти подобно. Он решил без согласия Фиделя вывести под предлогом необходимости быстро принять решение. А потом решил, что Фидель всё-таки умный человек, в конце концов поймёт и оправдает его. Вот так я думаю, что у Хрущёва была такая задумка.