Реакция была непонимания. Понимаете ли, непонимания, так сказать, ну, как-то… А потом Фидель не очень, он выступил с пунктами, с пятью пунктами, которые требовали от американцев того-то, того-то, того-то, но не были направлены против нас абсолютно. И наоборот, он сказал, что советские люди, которые находятся здесь, они готовы были жертвовать собой, и посольство, и так далее. В общем, таким образом народ был не был, ну, что ли, настроен против. Народ, во-первых, был очень доволен, что любое, так сказать, оружие, какое бы ни было… В тот период ведь, во-первых, он и не знал, что за мощь у этого, и мы не знали, что такое до Чернобыля, а кто знал, что такое страшное оружие. Абсолютно считали, что всё, народ был очень доволен, что привезли самое грозное оружие, против которого американцы уже не пойдут никак. Потому что… И даже когда вывезли ракеты – тоже. Народ в данном случае был довольно дружелюбно настроен. Тем более что всё-таки 45 тысяч солдат – это много наших советников. Был такой период, около 50-и примерно тысяч советских людей было на Кубе. Конечно, их все видели, и были отношения хорошие.