Государственный комитет по науке и технике

Через полтора года Никита Сергеевич был смещён с поста Генерального секретаря компартии. Пришёл Леонид Ильич Брежнев. И, как теперь говорят, вопрос знатокам: какое самое первое решение принял Совет министров СССР, когда пришёл Брежнев? Помощь зала надо? Первым решением было решение о ликвидации Совета по науке. Ну, одновременно было принято второе решение, о создании Государственного комитета по науке и технике. В этом Государственном комитете по науке и технике, в отличие от Совета по науке, уже был запланирован довольно большой состав, там типа 600 человек, чиновников в основном. Но самое главное, что этот пункт о том, что решения Совета по науке являются обязательными к исполнению, он не был перенесён на Государственный комитет по науке и технике. То есть, Государственный комитет по науке и технике принимал какие-то решения, вырабатывал рекомендации, там какие-то программы, а министры в общем-то, плевали на все эти решения и вели свою собственную политику. Которая, к сожалению, как бы была далека, так сказать, от оптимальной и научно обоснованной. Председателем Государственного комитета по науке и технике был назначен академик Кириллин. В какой-то момент было принято решение, что надо Кириллина сменить. И поступило предложение председателем Государственного комитета по науке и технике сделать Марчука Гурия Ивановича, который в то время был председателем Сибирского отделения Академии наук. А по положению, председатель Государственного комитета по науке и технике одновременно являлся заместителем председателя Совета министров СССР. В то время председателем Совета министров СССР был Косыгин Алексей Николаевич. Сам Косыгин был не то, чтобы против, но он хотел продвинуть на эту должность своего зятя. Такой был академик Гвишиани. Гвишиани был заместителем Кириллина. Но так как решение принимал не только один Косыгин, а там коллегиально на Политбюро этот вопрос решался, то было принято решение назначить Марчука Гурия Ивановича. И таким образом, значит, папа стал заместителем председателя Совета министров СССР. То есть, это ранг как бы ещё выше министров. Ну, попав на эту должность, он стал разбираться с делами и, в общем, понял, что этот пункт, который был утрачен, об обязательности, он, конечно, тормозит всё дело. А там в это время параллельно была другая структура в государстве, которая занималась вопросами научно-технического прогресса – Военно-промышленная комиссия при Совете министров СССР (ВПК) при Совете министров СССР. В то время её возглавлял Леонид Васильевич Смирнов, а до него Устинов Дмитрий Фёдорович. И эта комиссия как раз имела запись о том, что её решения обязательны для исполнения для всех министерств и ведомств, имеющих отношение к производству вооружения. И именно по этой причине советская техника, которая разрабатывалась в те годы, она была на самом высоком уровне. Потом встал вопрос финансирования. Государственный комитет получил какое-то определённое финансирование. И в какой-то момент, когда папа разобрался, что к чему, он понял, что эта Комиссия ВПК располагает финансовыми ресурсами, примерно втрое больше, чем Государственный комитет по науке и технике. То есть, получалось так, что все деньги государства, которые государство направляло на научно-технический прогресс, 75 процентов этих денег шло на Военно-промышленный комплекс. А 25 процентов попадало уже через ГКНТ и распределялось, в том числе, в Академию наук. Да. Ну, эти 5 или 6 лет, которые папа проработал на этой должности, он сам оценивал, как самые тяжёлые годы в его жизни. Потому что он пытался внести научные основы в управление государством, но столкнулся с тем, что никто ничего не хочет менять, и решения принимаются на основе такого идеологизировано-волюнтаристического метода. Ну, лозунг: «Рабочий пролетариат – это гегемон», шахтёрам надо повысить зарплату, иначе они будут бастовать. Давайте повышать. Ну, извините, надо просчитать. есть шахтёры, это одно, там кораблестроители – это другое. Это же всё экономика – это тоже наука, которая, на самом деле, непростая, но её всю можно, как бы всё известно, всё можно рассчитывать. Но то, что Брежнев уже состарился, и потом никто, никто существенно ничего не хотел менять именно в экономике, наверное, это и привело к тому, что ситуация стала быстро ухудшаться.