Острослов Геннадий Рождественский

Я встречалась и с теми, кто и сейчас жив и здоров: с Владимиром Спиваковым, с Гидоном Кремером. Ну, это нормально. Да! С Геннадием Рождественским тоже встречалась не раз. Геннадия Рождественского я вспоминаю как острослова XVIII века. Вот он неслучайно гулял в Париже всё время. И на улице Моцарта, по-моему, у него квартира была. У него была книга «Треугольники», о которой я писала рецензию в газете. Моя рецензия называлась «Лента Мёбиуса» – речь о том, что это бесконечность, лента без начала и конца. Но смысл был о цивилизации, о культуре. Если для Свиридова главный сердечный нерв – родина, Россия, то для Геннадия Рождественского это была мировая культура. Его любовь принадлежала не России, как у Свиридова, а мировой культуре. Он в ней купался, был гениально одарён, память фантастическая, знания невероятные. Он знал не только музыку, но и всё: изобразительное искусство, литературу, что угодно. Тут два фактора действуют. Первый, важнейший, – любовь. Как сказал Тургенев: «Только ею, только любовью держится и движется жизнь». Он обожал культуру, не только музыку, всё: литературу, живопись. Эта страсть влекла его заниматься, узнавать, читать, купаться в этом богатстве, которое окружает нас, но которое многие видят плохо, мало и невнятно. Для него это была родная стихия – мировая культура. Второй фактор – прекрасная память. Но у меня есть подозрение, что память идёт от любви. Вы помните то, что любите, то, что важно, а что не важно – забывается. Он обожал это всё, обожал, и знал всё. Его книга «Треугольники» – итог его деятельности, как коллекционера. У него была замечательная коллекция. Он тратил деньги не на шампанское или коньяк, а на произведения искусства, редкие ноты, невероятные издания. Я писала рецензию на его книгу, и он честно признался, что позаимствовал у меня принцип построения книги. В его книге были музыкальные диски, как в моей, а моя книга вышла раньше. Он написал в предисловии, что позаимствовал эту идею – книга о музыке не должна быть немой. И издательство помогло: обе книги издавало одно и то же издательство «Слово», которое процветает до сих пор. У Геннадия Рождественского была необычайная острота ума и чувство юмора, высокий интеллект. Этот интеллект проявлялся в дирижировании, в его манере. Есть разные дирижёры, и не все обладают такой памятью, острым умом и чувством юмора. Он здорово подавал русскую музыку, совсем не так, как Евгений Светланов. Они были одного поколения, но совершенно разные, можно сказать, противоположные артисты. Вот такой необычайный интеллектуал, книголюб, эрудит – Геннадий Рождественский. Я вспоминаю его с огромным удовольствием и рада, что могла с ним быть знакома.