Ну, наверное, для кого-то она была сложным человеком. Ольга Александровна тяжело подпускала к себе людей. Действительно тяжело. Не со всеми она одинаково общалась. Она не любила бездарных людей. Не любила недисциплинированных людей. Очень терпеть не могла, когда человек мог прийти неподготовленным на репетицию. Конечно, она этих людей отметала сразу. Она не была простым человеком, действительно. Она так относилась к тем, кого действительно любила, кому доверяла и кого считала настоящими профессионалами. Они становились друзьями. А люди, которые нет… Не так просто было к ней пробиться, чтобы стать человеком, вхожим в орбиту её друзей. Нет, нет. Она такой человек – не простой, конечно. Она не хамила, не грубила. Для неё этого человека просто не существовало. Вот и всё. Она исключала этого человека из жизни. Нет его – и всё. У нас тоже с ней не всё было однозначно. У нас была ссора однажды. Мы не разговаривали с ней три дня. Я мучилась, и она мучилась. Потом в итоге обе мученицы обнялись и сказали: «Ну всё, ладно, хватит». Всё бывает в жизни. Это было по поводу работы не здесь, а в антрепризе. Рабочий момент. Ей показалось, что я сделала что-то не так, а я это делала во благо. Мне было обидно, а ей показалось, что я поступила неправильно. И мы тут, в театре… Она приходила на репетицию, проходила мимо кабинета – чего не бывает никогда – и просто, не заходя, делала вид, что меня нет. Хотя боковым зрением я её видела и тоже делала вид, что её нет. А через три дня мы обнялись и плакали друг у друга на плече, потому что было обидно. Потому что она понимала, что была не совсем права. И я понимала, что не надо было так, а надо было посоветоваться. Вот и всё. Так что всякие вещи были.