Дипломатический талант Алексея Косыгина

Его манера говорить с иностранцами мне очень импонировала. Он сразу показался мне чрезвычайно чётким, конкретным и практичным человеком. Было с кем сравнивать: я переводил и Хрущёву в Кремле, который говорил об идее победы коммунизма и пытался убедить жестоких капиталистов стать коммунистами. Но Косыгин был очень практичен, для него была важна конкретика. Особенно по экономическим вопросам, но со временем он стал всё больше заниматься международными политическими делами, выделяясь интеллектом. Он понимал, что спорить бесполезно, важно показывать на своём примере, на своих экономических достижениях. Космос, ядерные дела, всё что угодно. Тогда ты сможешь воздействовать на другие страны. А говорить «у нас лучше»  всё равно что утверждать «моя жена лучше твоей», что невозможно доказать. Поэтому он был по душе и американским бизнесменам; я много бесед переводил, и он нравился руководителям, хотя они не соглашались с его системой, но понимали, что с ним можно вести дела. Его манера говорить, его умение слушать собеседника мне очень импонировали. Я думал: вот это настоящий дипломат. У него было очень серьёзное выражение лица, он редко улыбался, никогда не раздражался, говорил ровным голосом, был очень сдержан, ел очень мало. Это нравилось американцам  он выглядел как руководитель корпорации, а не коммунист-пропагандист. Для них было необычно, что он не говорил на идеологические темы. Абсолютно не говорил. Что вот там: «Мы построим коммунизм, это нынешнее поколение будет жить». Вот мне понравились такие его. . . Раньше же очень подробно записывали беседы руководителей. Особенно это было при Хрущёве. Это мы диктовали машинисткам, я не знаю, по 20–30 страниц – беседу с его любым государственным деятелем. Причём у Хрущёва была прекрасная память, он всё понимал, помнил и читал эти беседы. Ну, они для архивов, для истории, но не только. Там ведомства должны были исполнять какие-то поручения. А Косыгин сказал: «А вот мне беседы – не больше пяти страниц. Не надо мне длинные беседы. Вы записываете» – это он мне говорил, Суходреву, – «Вы старайтесь написать то, что вот. . . обозначить вопросы, которые мы обсуждали, которые решили и которые остались». Вот и всё. А беседа же потом рассылается, и люди начинают – министры – исполнять то, о чём премьер-министр говорил, о чём он договорился или не смог договориться. Вот это мне понравилось.