Олег Ефремов и Олег Табаков. Союз противоположностей

«Современник» - это противоположность, вот Ефремов и Табаков - это противоположности. То, что хотел Ефремов, чтобы этого не было, чтобы люди играли, и был Лёлик, который Бим там и так далее. Вот он – чистый театр. Он говорил, что у него ухо в зале, все должны смеяться. Поэтому он был лучшим руководителем, чем Ефремов в МХАТе, потому что начали ходить зрители, стали ставить спектакли, на которые приходили. А Ефремов всё хотел чего-то огромного, глобального - и по-своему был прав - но это невозможно, невозможно изменить природу артиста. Артист, он как Лёлик, любит, чтобы… Поэтому очень всегда интересно, когда они где-нибудь играют оба в кино. Ефремов если с ним играет, Смоктуновским, противоположную школу, он гораздо лучше играет, что он так тоже может, но у него другая, и он всегда от себя. Ну и так он тоже, в принципе, как и они тоже мог бы, но это всегда очень интересно, когда вот сейчас смотрю сцены, когда они в общих фильмах, всегда видно, что он немножко другой. Я помню, мы хотели поставить спектакль «Обманщики» по пьесе Марселя Карне, знаменитого французского режиссёра. В это время ставили спектакль «Назначение», лучший спектакль «Современника». Ефремов играл главную роль - Лямина, человека, который не хочет быть начальником, но ему приходится. Вся интеллигенция очень любила этот спектакль, все думали, что, если наши станут начальниками, что-то изменится. А понятно, что начальники всё равно будут такие, как играет Евстигнеев. И вот я с Ефремовым столкнулся за кулисами, я этот спектакль не смотрел, но он меня остановил и стал расспрашивать, как мы работаем. Я понял, что он сейчас, в роли Лямина, добрый, хороший человек, которого интересует чья-то судьба. Ефремов всегда хотел быть начальником, он говорил, что, если бы не театр, он бы стоял на мавзолее. Почему он производил такое сильное впечатление на начальников - потому что был своим человеком, вот почему и «Современник» возник - потому что был такой человек во главе театра. Когда всё организовалось, тогда уже понадобились Галя, Лёлик, они всё это делали, может быть, и лучше. Но Ефремов был вождь, как Миша говорил, «отец - мессия, а я артист». Ну, я всегда говорил, что он похож на сына Табакова. Он тоже всё мог сыграть и сыграет с удовольствием. Это интересно - в «Современнике» две разные фигуры и два разных направления. Лёлик только окончил институт, а Ефремов был студентом. И никакие его взгляды его не интересовали. А тут с самого начала знал, что надо играть так, чтобы нравилось. И он начал сниматься в кино, ещё никто не снимался. Поэтому Ефремов как-то не воспринимал эту манеру всерьёз. Почему он и говорил: «Знаешь, Лёлик, давай без твоих клоунских штучек, ладно?» Лёлик говорит: «Ну и что?» Вот и выходит, что театр нельзя ничем преодолеть. Театр - это театр. Все идеи, Станиславский, этика, то, что хотел Ефремов, невозможно. Есть природа артиста. Артист мужчина похож на женщину больше, чем женщина похожа на себя, поэтому в этом есть перекос. А от женщин требуется качество лётчика-испытателя. Поэтому это столкновение внутри театра - иди и разберись, что и как. Но тем не менее Ефремов сделал театр, когда другого не было. А ведь все считали, что и не нужно. Сейчас вот полно театров. Никто не знает даже какие. А тогда говорили: «А зачем ещё театры?» Мне нравилась идея, что студия МХАТ - для меня МХАТ был самым главным. Я знал, как бы, я этого МХАТа и не видел, но верил на слово, что были Качалов. А уже этого всего не было. Не, ну всё равно Ефремов был главный. Почему женщины так любили Ефремова в театре? Он был единственный мужчина. Все похожи на самих женщин, а он был единственный мужчина. И что Лёлик мог противопоставить человеку, который по натуре своей начальник и вождь? Таких нет, там не было конфликта, это был эстетический конфликт. Для Лёлика театр – это пришли, все посмеялись, поаплодировали - вот это и был театр. А что ещё может быть? А вот начинается: «Давайте сделаем пушкинский год», - бредовые идеи Ефремова, которые невозможно понять и осуществить, а Лёлик всё: просто вышел, и все засмеялись. Сыграть он может кого угодно. Ефремов считал, что это не нужно. Он тоже может сыграть кого угодно, но это было в детском театре. Теперь он хотел всё делать по-другому. И в каждой роли он действительно играет себя. И это всегда интересно, потому что его индивидуальность ни на кого не похожа. А Лёлик у нас играет миллион ролей. И вот как Миша Ефремов, тоже огромный талант, но я всегда говорю, что эстетически это сын Табакова, потому что это их театр. А то, что хотел Ефремов, мессия - это невозможно. Станиславский, это всё не то, не было жизни, потому что переделывать господ, которые работают в театре, нельзя. Они всегда будут такие. Какая этика? Какая этика? Если бы это не был такой талантливый человек, как Ефремов, это было бы чепухой, но поскольку он сам себе противоречил, он не хотел ставить «Голый король», потому что ему не нравился текст. Пришла такая Рита Микаэлян. А потом все пришли и сказали: «Если ты не будешь режиссировать, мы это не будем делать». И он пришёл, поставил за ночь какие-то ходы, ну, всё это он мог, но это было не его. Это сказочка. А мог бы сделать всё. Но он был упёртый человек, несчастный, потому что всегда хотел чего-то такого, чего, наверное, в театре всё-таки невозможно, не бывает. Ефремов был педагогом, но он ничего и не преподавал дальше. Он был руководителем МХАТа, профессор пришёл на две минуты и так далее. А Лёлик натаскал этих людей, он их нашёл, посмотрел 8 или 10 тысяч детей, оставил 13, потом 5. И вот эти артисты все ему благодарны за кусок хлеба. Он всегда говорил: «Я хочу, чтобы человек шёл в профессию, чтобы заработать деньги на жизнь, а не нищенствовал и не стонал». А поэтому все Машков, Миронов, такая была очень талантливая девочка Германова, не знаю, что она сейчас делает, тоже есть. Ну кто ещё, там, Безруков, очень хорошо играл Плюшкина. То есть, Лёлик ещё и педагог оказался, но он выбирал, шёл путём селекции, угадывал, кого дальше развивать, а им дальше давал деньги, помогал. Он их не учил, он их открыл. Ефремов считал, что это уже прошлое, а сейчас театр должен быть таким, нет, это не бывает, поэтому Ефремов, конечно, более крупная фигура, трагическая фигура, а Лёлик - более оптимальный.