«Преждевременная звезда». Валерий Воронин

Почему у меня называют книгу «Преждевременная звезда»? У нас как-то на это не было рассчитано, что человек звезда и так далее. Все смеялись, он приехал в пресс-бар, хотел повидаться с Софи Лорен. Он увидел её на аэродроме, а так нет. Ну, все смеялись. Ну, какая Софи Лорен, куда она пойдёт ночью в наш бар? А её уже Чаплин, как я теперь понимаю, пригласил. Тут всё перемешалось. Чаплин, наш умник, значит, который приехал за 40 километров из Мячково и бессмысленно сидит. И уже как-то, действительно, она не придёт. Я говорю: «Слушай, ну, вот какую-то, может, нашу звезду, Наташу Фатееву, например?» «Не, не, не, не». А потом его увидел режиссёр Хуциев и думал, что это иностранец. И позвал его играть главную роль в фильме «Июльский дождь». Он говорит: «Ну куда же я буду сейчас, мы едем в Южную Америку, в Лондон». Так он актёра взял, Сашу Белявского, похожего на Воронина. Так он произвёл фурор. А этот Хуциев, единственный человек, который не знал, кто это. Он не знал, что есть футболист такой. Он был потрясён, что он что-то говорит. Я говорю: «Я не альтруист». Вот я говорю: «Вот из этой сцены можно снять фильм». Человек пришёл, значит, познакомиться с Софи Лорен. Только что проиграли Пеле. А им нужно обратно вернуть кураж. Вот он бы посидел, а что он, на ней женится, что, зачем ему даже Софи Лорен? Ну, вот так, для ощущения всемирности. То он, Софи Лорен - люди такого ранга. А тут Хуциев, которого он никогда не знал, кто это? Ну, он же не знает режиссёров. А тот не знал, кто это, ему внешне понравилась. Пресс-бар Московского фестиваля 65-го года. И там все любили: пресс-бар он же ночью работает. У нас же тогда ничего не работало ночью, а здесь до четырёх сиди, там, и гуляй. Поэтому было много и не аккредитованных. Я-то был аккредитован, я работал в АПН. Но такой человек, как Воронин, нигде не был аккредитован. Ну, как национальный герой, его не стали останавливать. Мы тоже больше дружили уже… Когда был футбол, особенно было некогда. А когда-то отовсюду выгнали, то он, конечно, был у меня. Я всё думал, что как-то из него сделать журналиста. Мы несколько статей напечатали. Даже и у нас есть такой человек, Аксель Вартанян, это такой статистик. Он, эти статьи даже у него на стене хранятся. Я думаю, он хорошо очень понимал футбол, хорошо говорил про футбол. Сейчас бы он был на телевидении, сейчас эксперт, а тогда этого не было. И он был ни зачем не нужен. Но потом он действительно красивый, такой был звезда, это всё-таки тоже имеет значение для звезды. Таких людей-то у нас не было. Почему Хуциев-то и подумал, что это такой человек, как бы вот, каких у нас нет. Он был красивый просто. Ну, такой красивый, вот в сторону, вот Ален Делон, вот иностранный. Не наш, как там, не курносый, а вот такой, как надо, в иностранном. Почему у Хуциева мелькнула мысль, что вот такой человек может быть. И всё это на одной территории. Это достаточно для одного фильма. А потом Чарли Чаплин снял картину, которая тоже, значит, очень странная. Мы-то все считали, что никакого Чарли Чаплина уже нет. А он снял кинокартину, где Софи Лорен двигается, как он в своих фильмах, трюки. Там же двигаются, как у него, смешно. Я эту картину тогда даже не видел. Я видел её потом. Было 88 лет Софи Лорен. Я вспомнил всю эту историю. А меня даже познакомили с Карло Понти на пресс-конференции. Поэтому как-то я подумал… вот, а это оказывается Чаплин, её уже позвал. Ну, конечно, её голова была занята Чаплиным, а не нашими барбосами, которые ей особо не интересны. Хотя в принципе, был бы Воронин, играл бы в Италии, там, и в Испании, вполне это могло быть. Потому что, всё-таки, звезда футбола - это тоже не последний человек в всякой стране. А у нас-то, ну, звезда, главное - дисциплина. Куда это он ночью поехал? Он хотел быть иностранным футболистом. Ему очень нравилось за границей. Всегда. Он со всеми там познакомился с футболистами. Да, он хотел играть в Реале. Почему не играл? Как играют сейчас, вот так вот, так играл Воронин. На всех позициях. Он действительно был звезда. Да, и как-то вот так, бестолково, всё это кончилось. Лучше бы он разбился насмерть. Была бы легенда. Его же невозможно было восстановить, он же так не выглядел. И не мог так соображать. Вот, так что вот это моя, моя, это моя натура. Такие люди.