«Маяковский и Есенин» в городе Губкин

А когда мы снимали в Губкине, я помню Женю. Он был такой высокий, красивый, крупный. Вот он бы Маяковского сыграл точно. И он очень любил Маяковского. Он любил Владимира Владимировича Маяковского, любил читать его стихи. Причём у него голос был такой хороший, с хорошим тембром и такой громкий. Он возьмёт Маяковского читать, и читает так, как читал, вероятно, Маяковский. Но, к сожалению, ему не удалось этого сыграть. Он мог бы, может быть, сыграл Маяковского в дальнейшем. Но вот такая трагедия случилась. А мы когда ещё снимались в Губкине, то у нас гостиница была маленькая. Губкин  такой страшный городок, был зачумлённый, но сейчас это очень красивый город, стал жемчужиной России, потому что привели его в порядок. Я была недавно там, было 80-летие Губкина. Меня пригласили на юбилей, потому что я где-то высказала, что Губкин кошмарный город, плохой, на каком-то из праздников  был день металлургов, что ли, или я где-то выступала. Я сказала, что снималась в «Большая руда». И вот был город Губкин такой ужасный, и вдруг в зале пошёл гул. Я думаю: «Что такое, почему так зашумели?» Чувствую какой-то недоброжелательный гул. Я вдруг спохватилась, говорю: «Не знаю, может, здесь кто-то из города Губкин?» И добавляю: «Это так давно было, 60-е годы». Это был какой-то 70-й год. Я говорю: «Может быть, там что-то было». А там раньше был город, где заключённые, которые освобождались, оседали. Дальше нельзя было идти никуда. Они там оставались жить на поселении. Мне это вдруг приходит в голову. Я забыла про это. Я извинилась на выступлении. Проходит какое-то время, и вдруг мне раздаётся звонок из Губкина: «Лариса Анатольевна, мы вас приглашаем  Лариса, по-моему, называли  приглашаем на наш юбилей города, чтобы вы посмотрели, какой он». Потом приехали металлурги в свой Губкин, и к своему губернатору говорят: «Там артистка такая, которая про наш город плохо сказала». И губернатор говорит: «Ну, давайте-ка мы её пригласим на юбилей». И меня пригласили, я была в шоке. Потому что такого города я не ожидала увидеть. Этот Губкин, который был пыльный, грязный, зачумлённый какой-то. А здесь красота, кругом зелёные аллеи, деревья, зелень, фигуры зверей, сделанные из зелени  жемчужина просто. Единственное, что эта гостиница, в которой мы жили, одноэтажная, по-моему, деревянная, она там и осталась. Стояла. И тропинка к магазину, куда мы бегали за продуктами. Там был сухой закон, водку не продавали, только гамзу продавали. В плетённых бутылках была такая гамза. Больше ничего не было. А в винном отделе висел портрет Урбанского. Больше ничего там не было. Так всё изменилось. Я поразилась тому, какая демонстрация там была, какие силы. Там не было ни одного нашего звёздного актёра из Москвы. Я была единственной, кого пригласили на этот юбилей. А так всё было своими силами: демонстрация, певцы, танцоры, коллективы танцевальные. Всё было организовано местными силами. Потрясающий был концерт. На удивление просто. И вот тогда это был страшный город. Я помню, даже по городу ходить было немножко не очень-то спокойно. Женечка познакомился там с одним из мужчин, где-то он там ходил куда-то. Ну, познакомился где-то в городе. А такой блондинчик, невысокого роста, ниже Женчины плеч, ну, Женя был большой и крупный, а тот дотягивал только до плеча. Такой блондинчик, с легкими, волнистыми волосами и голубыми глазами  просто Есенин. И он любил Есенина, этот молодой мужчина. Ну, лет 30, наверное, тоже было, около 30-ти, что-то вроде этого. И вот они подружились, потому что один любил Маяковского, а другой  Есенина. И он притащил его к нам в гостиницу. А вечерами у нас после съёмки проходили посиделки у нашего оператора Германа Лаврова в его номере. Ну, естественно, там была выпивка, что-то ещё, закусочка  всё по-простому. И вот, конечно, начинался концерт. Владимир Владимирович, Женя Урбанский, приводит этого мальчика  уже мужчину, будем говорить мужчиной, потому что ему было около 30-ти  и говорит: «Товарищи, я познакомлю вас. Вот это Есенин. Сейчас мы вам будем читать стихи». И вот они начали читать стихи. Женя Урбанский встаёт и говорит: «Достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза. Читайте, завидуйте, я гражданин Советского Союза». А тот отвечает: «Мне грустно на тебя смотреть, какая боль, какая жалость. Да только ивовая ветвь нам в сентябре с тобой досталась. Чужие губы разнесли твоё тепло и нежность». И, в общем, начинается вот это  Маяковский против Есенина, Маяковский и снова Есенин. Это был потрясающий поэтический вечер, один раз такой. И вот Женя нашёл такого удивительного человека рядом. А сидел он, между прочим, за убийство. Он вышел из тюрьмы. Ну, может быть, он и не виноват был там, кто знает. Но внешне никогда не скажешь, что он мог кого-то убить.