Когда папе было шестнадцать лет, началась Великая Отечественная война, 1941-й год, всех, всю молодёжь забрали из деревни. И так как некого было назначить, его избирают первым секретарём райкома ВЛКСМ, шестнадцатилетнего мальчишку. То есть он вручал, так сказать, новым комсомольцам комсомольские билеты. и получил первый опыт такой, организационный. А потом заканчивает школу. И здесь первая, ну, совершенно невероятная удача в его жизни случается – то, что Ленинградский университет, значит, весной 1942-го года по льду Ладожского озера эвакуируют из Ленинграда и перевозят в Саратов. И в Саратове дают здание, в котором уже базировался Саратовский университет. И в одном здании получилось два университета: Саратовский и Ленинградский. И как круглого отличника его приняли в Ленинградский университет на математической факультет. Он хотел в Бауманку поехать, но как бы это вряд ли, это вряд ли в то время можно было, могло быть реализовано. И учёба началась очень непросто, с задержкой на месяц, в октябре месяце 1942 года. Потом ещё через месяц оказалось, что эти здания, в которых базировались два университета, они не вошло в перечень зданий, на которые были отпущены лимиты на отопление. Просто перестали топить. Температура уменьшилась там до 5°, и дальнейшие занятия оказались невозможными. А приказа о прекращении занятий не было. Ну, тогда там вообще решили вести занятия в общежитиях. Там в общежитиях вносили доски прямо в комнату, ребята сидели на койках, и тут преподаватели им рассказывали. И в такой экстремальной ситуации прошёл первый семестр. Папа успешно сдал первую сессию в Ленинградском университете, а потом, в начале следующего семестра, хотя ему было 17 лет, пришла повестка, его забирают в армию. И он дальше идёт на учёбу – но учёба та называлась «Школа инструментально-артиллерийской разведки Верховного главнокомандования». Он проходит курсы и его оставляют там преподавателем, как человека уже с образованием. То есть, там он продемонстрировал свои способности, он был уже, он был уже как бы один семестр слушателем Ленинградского университета, и уже тогда за ним закрепилось прозвище «профессор». Он такой, ему 17 лет, а его все называют «профессор». И после окончания курсов его оставляют в качестве преподавателя в этой школе, значит, и эта школа была в тылу, но она двигалась за фронтом. Там продвигается фронт, там школа продвигается ближе к фронту. И тут он до октября, до октября 1945-го года он, значит, там был. Три года и 8 месяцев он, значит, прослужил в армии. Было несколько трудных командировок на передовую. И, значит, в октябре 1945-го года его демобилизуют. Когда папу забрали в армию и направили в школу артиллерийской инструментальной разведки, он решил (а это было после одного семестра в Ленинградском университете) сдать за первый курс, то есть за второй семестр, самостоятельно. Его отпустили на несколько дней на побывку домой, и он взял учебники и самостоятельно разобрал весь материал курса математики Ленинградского университета за второй семестр первого курса. И успешно сдал. Съездил в университет и сдал этот экзамен. Ему зачли первый курс. И оказалось, что это тоже необычайная удача, потому что когда в октябре 1945-го года вышел указ Сталина, то там, в этом указе, было прописано, что демобилизуются студенты, закончившие первый курс. Если бы он не сдал за второй семестр первого курса, его бы не демобилизовали, ему бы пришлось ещё три года вместе со всеми дальше служить. А здесь – такая необычайная удача, и он тут же поехал продолжать. И приехав в ноябре месяце, уже в конце семестра в Ленинградский университет, опять же самостоятельно, наверстал материал начала второго курса, и сдал его, и дальше уже учился на одни пятёрки, и получал даже Чебышевскую стипендию. Да. Чебышев, наверное, знаете, великий русский математик. И он специализировался там у известного математика Георгия Ивановича Петрашеня, который позже был директором Ленинградского отделения Математического института имени Стеклова. Мы сейчас находимся в помещении Математического института имени Стеклова, но, так сказать, Московского отделения.