Совет по науке при совете министров СССР

Хочу рассказать ещё один эпизод как раз взлёта. Он был связан с тем, что в 60-х годах Никита Сергеевич пошёл на резкое обострение. Сначала была некая оттепель в отношениях с нашими западными оппонентами, с американцами, а потом он пошёл на обострение. Карибский кризис, на Кубу ракеты ядерные начали завозиться. И, в общем, мир стоял на грани ядерной войны. Ну, к счастью, её удалось предотвратить. Но при этом Никита Сергеевич всё-таки понял, что, ну, после визита, в том числе, в Америку, что Россия всё-таки в техническом и технологическом плане очень сильно отстаёт от Америки. И если произойдёт война, то это будет плохо для всех, и Советский Союз победителем там не будет, скорее всего. Кроме этого, у Никиты Сергеевича был сын Сергей, который работал в ракетной области у Челомея. И, видно, какую-то информацию он через сына тоже впитывал. И в какой-то момент в 1963-м году Никита Сергеевич решил, что хватит таких волюнтаристических решений, надо привлекать, а у нас есть мозговой центр общества, Академия наук, надо привлекать академиков к решению каждодневных задач государства. И был создан некий орган, который назывался Совет по науке при Совете министров СССР. Такое было название. Это был очень маленький орган, в него входили всего 17 членов, всего 17 членов-академиков. И им выделили две комнаты в Кремле, и там было две секретарши, которые вели техническую работу. И среди этих 17-ти это были все самые выдающиеся академики Академии наук: Пётр Леонидович Капица, Николай Николаевич Семёнов, лауреат Нобелевской премии, Михаил Алексеевич Лаврентьев. Все такие были уже в возрасте, заслуженные академики. И был один молодой член-корреспондент: Михаил Алексеевич Лаврентьев на должность секретаря этого Совета по науке продвинул Гурия Ивановича Марчука. Значит, Гурий Иванович, молодой член-корреспондент, был там единственный не академик. И было разработано положение о Совете по науке. Этот Совет по науке собирался раз в 2 – 3 месяца и обсуждал злободневные вопросы. Ну, как, как пример, я помню обсуждался вопрос о том, что для освоения Севера нужна специальная техника. И было рекомендовано разработать технику в северном исполнении, потому что обычная техника, попадая туда, где минус 40, ломалась буквально за несколько дней. Или там, допустим, обсуждался вопрос, а сколько надо образования, 10-летка или 11 лет. Академики пообсуждали, решили, 10-ти лет достаточно, не надо ребят держать ещё один год. Пусть они либо в армию идут, либо в институт идут. И таких вопросов… Да, и был при разработке положения этого Совета по науке один пункт, одна строчка, которая была внесена по инициативе Никиты Сергеевича и которая говорила о том, что решения Совета по науке являются обязательными для исполнения всем министрам. И эта строчка, она определила всё. То есть, министры немедленно получали эти решения, и немедленно вынуждены были, так сказать, реагировать и принимать. И наступил золотой век Академии наук. Академия наук впервые получила возможность напрямую влиять на решения важных государственных вопросов. Да, золотой век, он был. Но он был короткий. Да, значит, полтора года. Полтора года.