Мэтры петербургской консерватории

Я сама из семьи музыкантов, и поэтому для меня очень много людей, которых я сразу увидела в коридоре консерватории, были где-то знакомы издалека, где-то – в полном восхищении от кого-то, где-то – неожиданные какие-то откровения. Например, придя домой, я сказала моей маме – выдающемуся музыканту, профессору, народной артистке Елизавете Петровне Кудрявцевой, дирижёру-хоровику, фантастическому дирижёру капеллы, проработавшей в капелле 30 лет с 1931 года, ученице Климова. И поэтому для меня уже все те, кто был с нею, были знакомы. Мы встречались на концертах. Я была ещё девчонкой – всех знала. Всех знала. Когда я вошла в коридор консерватории, я увидела: Господи, идёт Браудо Исай Исаевич – это же величина! Органист! Идёт Штример Александр Яковлевич, идёт Анна Михайловна Штример – выдающаяся пианистка, Софья Борисовна Вакман, которую я тысячу раз слышала. Она была женой, я точно знала, Грикурова. А Грикуров руководил Малым оперным театром – Михайловским. Я даже Самосуда помню, который, казалось бы, уже давно-давно ушёл. А Евгений Александрович Мравинский – он просто у нас в доме бывал. То же самое – как и Черкасов, и Прокофьев. Бывали в доме. Поэтому мне эти фамилии были просто знакомы – по маме, моей выдающейся маме. У нас была здесь ещё Голубовская Надежда Иосифовна – Голубовская, которая продолжала линию как бы Есиповой. Был профессор Нильсен – выдающийся. Это ученик Голубовской. Выдающийся музыкант! Это какое-то особое откровение даже к подходу к инструменту – он мог спокойно сыграть, поставить в афише: в консерватории будут проходить концерты – все сонаты Бетховена. Это казалось каким-то чудом. И когда сейчас, между прочим, даже у меня на факультете, на моей кафедре, которой я руковожу, есть такой Петя Лаул – уже профессор – он уже сыграл все сонаты Бетховена, и я говорю: «Я горда. Я горда, что у меня на кафедре есть такой молодой человек». Вы понимаете, это я только о тех стариках, которых я помню ещё совсем девчонкой. А какие были музыканты! Какие! Какие! Мои коллеги… Я не знаю – и Боря Гутников, и Михаил Вайман. Постарше… Неважно. Ну, неважно. Или Юра Крамаров – замечательный альтист. Сколько вместе переиграно, сколько вместе… А вообще – встреч всевозможных. А Юрий Фалик, например, виолончелист. К сожалению, все ушедшие уже. Ушедшие. Но это – удивительная гордость нашей страны. А вот эти первые, первые впечатления о консерватории… О том, когда ты идёшь и говоришь: «Господи! Какие люди!» – что хочется втихнуться, прямо впихнуться в стенку. Какая это значимость, какая это красота!