Удивительный натан Ефимович Перельман

Я входила в класс к Перельману Натану Ефимовичу. Это чудо! Он мог сказать: «Катюша, а вот вы заведуете кафедрой…» А я была молодая девчонка. «И вот на час назначили заседание кафедры…» Я говорю: «Что-то вас не устраивает?» – «В час я привык обедать». И вы знаете, для меня это был закон. Потому что такие люди обязаны обедать, когда им надо. И я могу всё остальное немножко убрать. Вы понимаете, уважение к этому. Или когда я впервые, я даже не знала, что это Перельман, увидела его в профессорском гардеробе. Он снимает галоши и говорит: «Разве можно по мраморной лестнице топать вот этими грязными сапогами?» Я подумала: о, вот что такое. И никогда не было вот этого: «Я вас умоляю», – как он говорил, – «И мечтал бы, чтобы вы всегда, независимо ни от чего, утром, в 9 утра сели и начали играть Моцарта». Правильно. Вы знаете, этого хочется. Вот хочется. Я и вспоминаю его, и вспоминаю Нильсена, и думаю: боже мой, какая это прелесть. Голубовская, которая уже была практически совсем больна, уже лежала, не вставала с постели, но от хорошей игры говорила: «Господи, вы мне помогли сегодня снова прожить замечательный день». Вот это была сказка.