Незабываемые беседы с Юрием Темиркановым

Он на сцене в театре был диктатором. Он, ну, в этом ничего нет плохого, но он считал, что он главный. И поэтому, раз он делает спектакль или этот концерт, он определяет, как это должно быть. Он требовал подчинения. И, ну, скажем так, вот там, на сцене, на репетициях его чужое мнение не очень интересовало. Вот потом, когда заканчивалось, да, с ним было необыкновенно интересно разговаривать. Здесь надо сказать, какую роль вот в этих всех беседах что имело. В театр пришёл работать главным художником Игорь Алексеевич Иванов. Его жена, Оля Антонова, – артистка Театра комедии. И они с Игорем подружились. Они такие разные люди, но Юрия Хатуевича всегда интересовала живопись, ну, вообще, художники. У него же брат – художник. И сам Юрий Хатуевич так почеркушки всякие делал. И они поселились: на втором этаже – Юрий Хатуевич, а над ним, на третьем – Игорь. И поэтому постоянно были эти встречи. Он предпочитал приходить к Игорю. Игорь сделал кухню. Там квартиры по нынешним временам, ну, кажутся роскошными, а тогда – да, роскошные вроде бы. Маленькая кухня. А Игорь, они там перегородили комнату, кухня была больше, там такой стол в угол, и за этим столом каких только бесед не было, общений там, подолгу проходили. И вот там они обсуждали и свои спектакли, и, ну, многие-многие другие вещи. И очень много было разговоров о литературе, вот это то, что интересовало Юрия Хатуевича. Он был человеком очень начитанным, с ним разговаривать можно было бесконечно. Он же книжки возил, те, которые нельзя. И вот он как-то привёз двухтомник Высоцкого из Нью-Йорка, дал мне его почитать, я сделал ксерокопию этих двух томов, читал их. А когда он хотел привести третий том, его задержали на таможне с этим. Это был такой случай. Потом они пытались извиниться и вернуть книжку, он сказал: «Берите, сами читайте». И в нём вот… И при этом, знаете, он не любил показывать, что он знает, что он готов, что он, вот, он предпочитал, чтобы все думали, что вот это раз и получилось само собой, вот экспромт, вот не готовился, а вот это вышло. И так же с литературой. Но как-то он пришёл ко мне на день рождения, и моя дочка, они только что с подружкой институт окончили, ну, молодые девушки, он с ними разговаривает, и выясняется, что они обе интересуются Цветаевой. Он им устроил экзамен по Цветаевой. Они рот открыли от изумления, как он много о Цветаевой знает. И вот эти вот разговоры были… Знаете, о театре, о том, что там происходит, разговоров не было вообще, мы этих разговоров не касались. Речь шла, да, о новых постановках, о том, что задумали. Мне так жаль, что не получилось. Они с Игорем, вот в этом уже, как ближе к концу 80-х годов, задумали поставить «Богему». И они хотели сделать этот спектакль как спектакль о своей юности, студенческой. И столько было разговоров. Игорь там много чего рисовал. Но Юрий Хатуевич ушёл в Филармонию, для Валерия Абисаловича этот спектакль не представлял интереса, у него были другие планы. И так жаль, этот спектакль так и не состоялся.