Терапевтическая книга

Когда в Америке работал, я раздавал эту книжку – она на английском языке вышла, до сих пор существует. И народ мне её не возвращал, потому что они давали почитать кому-то. Потому что это психотерапевтическая книга – «Повесть о настоящем человеке». И я говорил с нашим руководством, что эту книгу надо просто сделать так, чтобы в каждой палате для выздоравливающих была эта книга. Да, и надо быть готовым, что её будут воровать – и пусть. Это нужно. И главное, интересно, кто-нибудь догадается, какая главная сцена в этой книге. Это сцена разговора Маресьева с комиссаром. Комиссар – здоровый мужик, кровь с молоком. Но он понимает, что жизни больше не будет. Жизнь кончилась. Я сам помню, я послевоенный ребёнок, но я помню этих инвалидов – они ездили на доске на подшипниках и просили чего-то у людей. Естественно, люди давали и деньги, и поесть, хотя было очень голодно, потому что это ещё началось во время войны. И в принципе казалось бы – здорово, у них есть и еда, и жильё, и забота. Да, но вот такая жизнь, извините, не нужна. И особенно представьте себе эту ситуацию: мужчина лет тридцати на этих каталках видит красивую молодую девушку. И он к ней подъезжает. Просто по старой привычке. И она на него смотрит, хочет ему помочь, но ей, в общем-то, где-то противно. И этот человек видит это и понимает, что это на всю оставшуюся жизнь. А комиссар делает свою работу. Он должен сориентировать этого больного, потому что Маресьев думал, что жизнь только начинается. И он говорит, находит всякие вырезки: в Первую мировую войну один немецкий лётчик без ноги летал. «Ну и что? Это ж этажерка, это ж не самолёт». А у комиссара был ответ: «Ну, ты же советский человек!». «А вот тут какой-то русский лётчик летал уже на хорошем самолёте». – «Да, но у него только ступню отняли». – «Но ведь ты же советский человек». И вот он в него вбивал: ты советский человек. Сейчас «советский человек» – это «совок», который ничего не понимает, отстой и всё такое. А тогда советский человек – это и Павка Корчагин, и молодогвардейцы, и кто угодно. И ты чувствуешь, что это же не покемоны всякие, а это люди, живые люди. И ты начинаешь себя идентифицировать с ними. У них получилось, а я что? Что я хуже, что ли? Кто сказал, что я хуже? Нет, а ну-ка, дай-ка я попробую. Во – работает. Во – больно только. Но работает. То есть вот это – вспомнить, что ты советский человек. И, в общем-то, в этом вся книга. И он доказывает, что он советский человек, и танцевать учится, и летает. И когда ему говорят: «Ну ты куда бы самолёт-то полез? У тебя же ног нет». И он уже говорит тоном этого самого комиссара: «Товарищ полковник, ну я же советский человек». И что ты ему скажешь? Ничего. Вот. И я считаю, что самая главная сила – это в этом. Сила идёт изнутри, она на тебя не накладывается. Вот если кто-то из медицинского или какого-то начальства смотрит эту передачу, я рекомендую – как в Америке рядом с каждой кроватью на тумбочке лежит Библия – давать класть «Повесть о настоящем человеке». Просто чтобы они читали, а они сами себя убедят. Если три человека читают, двое говорят: «Да это отстой». Так вот эти остальные двое им объясняют, что и как. Не знаю, как сейчас будет восприниматься то, что ты советский человек, но, по-моему, люди уже начинают понимать, что это такое.