Моя книга воспоминаний

Она издана в прошлом году, называется «Крылатая океанография, или в воздушном океане моей полярной молодости». Это о первых двадцати моих годах работы в Арктическом и антарктическом НИИ, посвящена в основном этим «прыгающим», как у нас на сленге называли такие экспедиции. Они все главные, и они все оставили свой след, свою память. Понимаете, выделить ради этого, мол, я и жил ради одной единственной экспедиции – да нет. Это была работа, работа, которой ты отдавал всего себя без остатка буквально. Работа, которая тебя поглощала и платила тебе тем же самым, потому что, несмотря на тот огромный риск, которым сопровождалась эта работа, это было просто огромное счастье – заниматься такой рискованной, нужной, но по-настоящему мужской работой. Поэтому выделить что-то отдельное трудно. Да, есть различные эпизоды, но они были в каждой экспедиции. Был ещё один потрясающий момент, когда мы выполняли работу с Северной Земли. Осенью 1984 года мы возвращались с работ в море на вертолёте. Уже были сумерки, полярного дня не было, скоро должна была наступить ночь, поэтому светлое время было очень коротким. Мы садимся в аэропорту «Средний» на одном из островов Северной Земли и видим, что вся погранзастава поднята в ружьё, «народное ополчение» аэропорта тоже с карабинами ходит. Нас встречают на улице, спрашивают: «Вы ничего не видели?» – «А чего мы должны видеть, ничего не видели». – «Ну, зайдите в аэродром, на диспетчерский пункт, там расскажут». Ну, мы поднялись, и нам сообщают, что рота ПВО, которая стоит на соседнем острове, зафиксировала на протяжении 40 минут воздушную цель на своих локаторах. То есть это было физическое тело, а не оптический обман – на локаторах оптика не проявляется. Воздушная цель совершала эволюции и по высоте, и по азимуту, и её квалифицировали как небольшой вертолёт типа «МИ-2». Они сделали запрос в штаб морских операций на Диксоне, потому что у такого вертолёта небольшой радиус полёта, и он может взлетать только с палубы судов или ледоколов. Но получили информацию, что никаких ледоколов и судов в нашем районе нет. Ни с каких других соседних аэродромов тоже никакие вертолёты не взлетали. И вдруг пограничники в свои мощные окуляры увидели, что непосредственно на острове Октябрьской Революции, который находился чуть меньше чем в 20 километрах от нас, загорелся огонь. Как раз в том месте, где ПВО определило, что эта воздушная цель совершила посадку. Нам срочно оформили план, и мы, дозаправившись, вылетели на этот огонь. Буквально 50 метров набрали – и вот он, огонь, малиновым цветом, причём это было не какое-то направленное излучение, а лучистое излучение во все стороны шара, который стоял перед нами. Мы на него идём, уже темно стало. Он горит, и когда по расчёту оставалось 3 минуты до него, огонь погас. Мы включили фары, полчаса летали над этим местом – ничего не нашли, ничего не увидели. Утром, когда мы полетели на работу, специально изменили маршрут полётов, ещё полчаса полетали, поискали уже по светлому времени. Никаких нарушений, следов на снежной целине – ничего нет. Что это было? Мы не знаем. Но это был какой-то неопознанный летающий объект, который я видел своими глазами. Ну а что это ещё могло быть? Я не знаю.