Про жизнь и смерть в экспедиции

Не такое уж большое искусство – если у тебя есть серьёзная, большая работа, ты спокойно переносишь долгое отсутствие от семьи, от дома, в течение года, а то и больше. И потом это тоже затягивает, это становится образом жизни. Поэтому что такое полярник? Профессии «полярник» нет. Это объединение совершенно разных людей с разными профессиями, которые выбрали такой образ жизни и работы, приуроченный к высокоширотным районам нашей планеты. Вот что такое полярник. Экспедиции бывают по своему составу очень разные. Бывают экспедиции из 10 человек, бывают – из нескольких сотен. Самое сложное – это сообщать родным о том, что их сын, муж, отец уже не вернётся, что он умер или погиб в экспедиции. Вот это самое сложное. А у меня за многие годы работы только в Антарктиде было 14 таких случаев. Это не так много. У нас каждый день сколько людей умирает в городе? Даже в одном городе, представляете, умирает несколько сотен человек каждый день, а я говорю о 14 человек за 27 лет. Есть разные смерти. Кто-то попал под машину, на кого-то упал кирпич с дома, у кого-то неожиданно случился обширный инфаркт, и он умер прямо в транспорте или на улице. Очень много различных случаев. И если люди стали ездить в Арктику, в Антарктику, летать в космос, плавать на пароходах – значит, надо свыкнуться с мыслью о том, что они там и умирать будут. Есть несчастные случаи, есть некоторые случаи, когда, честно говоря, и следов людей не нашли, потому что они сорвались с обрыва, упали в море и утонули. Их не достать. Первый человек, который погиб в Антарктиде и чья могила там есть, – Иван Хмара. В первой экспедиции ещё в 1956 году, когда разгружался дизель-электроход «Лена», он был трактористом, возил грузы. Трактор у него провалился под лёд, и он утонул. Это был первый смертный случай в Антарктиде. Ну, а потом разные были случаи, и причём неожиданно. Хотя мы все проходим медицинские комиссии и так далее, но, во-первых, медицинскую комиссию ты проходишь примерно за полгода до своего отъезда, и с твоим здоровьем может случиться всё что угодно за это время. Да, существуют профилактические ежемесячные осмотры на станциях. Но как выяснить, даже если врач обнаружил какое-то заболевание? Выяснить невозможно до тех пор, пока транспортных операций в Антарктиде не будет. Например, на станции «Восток», которая находится в районе Южного геомагнитного полюса, ситуация такая: в космос можно организовать спасательную экспедицию, а туда – нет. Потому что в мире, подчёркиваю, не в России, а в мире, нет таких транспортных средств, которые могут эксплуатироваться при температуре ниже минус 60 – минус 65 градусов. При такой температуре замерзает гидравлическая жидкость, ни один самолёт не выпустить и не убрать шасси. Поэтому полёты самолётов невозможны. Санно-гусеничный поход тоже при такой температуре не отправишь, потому что транспортная техника работать не может. Никто не создаёт. А создавать специально такие жидкости – кто потребитель? Зачем промышленное производство? Никто и не создаёт. Вы работайте в нужных условиях – вот и весь ответ. Поэтому с февраля по середину ноября полёты на станцию «Восток» невозможны. Люди должны спасать сами себя. Для этого мы создаём различные аварийно-спасательные снаряжения и сооружения. Но факт остаётся фактом. Такая ситуация не только на российской станции «Восток», но и на франко-итальянской станции «Купол Конкордия» и на американской станции «Амундсен-Скотт», которые расположены в таких географических условиях. Сообщение на эти станции осуществляется со второй половины ноября по первую половину февраля. Всё. Когда можно летать самолётами и можно организовывать санно-гусеничные походы. В другие сроки эти транспортные операции невозможны.