Игорь Горбачёв. Уход с должности. Уход из жизни

Очень тяжёлый период у него сложился к 90-ому, 91-ому году, когда труппа, в общем, забунтовала – не вся труппа, но подавляющее большинство труппы – и потребовала смены лидера. Как всегда, складывается что-то такое. Именно это время оказалось таким. И министр культуры – а это был тогда коллега наш, Юрий Соломин – подписал приказ об освобождении Игоря Олеговича Горбачёва от обязанностей худрука. Горбач остался в театре актёром и продолжал выходить на сцену, продолжал пытаться что-то ставить – Островского, ещё что-то. Хотя это был, конечно, удар очень тяжёлый. Он изменился даже физически очень сильно. 10 лет последних жизни он не здоровался со мной, правильно подозревая, что и я приложил руку к тому, чтобы он перестал быть худруком театра. Это не было с моей стороны ни изменой, ничего – я не ученик его. Я никогда не клялся в верности чему-то. Мне казалось, что театр должен чуть-чуть по-другому жить, тем более на таком переломе. У Горбача был другой взгляд. Это не амикошонство, когда я говорю «Горбач» – это так за глаза все его так называли: и мы, молодые, и те, кто старше. 10 лет – ни одного слова между нами. Только в коридоре – кивок головы на моё: «Здравствуйте, Игорь Олегович». За два дня до смерти он позвонил мне, задыхаясь, жутко кашляя. Он кричал полчаса в трубку мне о том, что я обязан, – и перечислял, что я должен сделать для того, чтобы театр не рухнул. И он высказал всё, всё своё видение Александринского театра. Когда он кричал: «Мейерхольд – это не Александринский театр. Мейерхольд – это веточка на великом стволе Александринского театра», – я ничего не мог сказать ему в ответ. Я знал, как ему физически плохо, да и морально, наверно. Я ничего не сказал в ответ, понимая только одно: очень поздно, опоздали. Какие-то вещи надо делать вовремя для того, чтобы потом не получить полного разгрома. Прошло какое-то время. Игоря Олеговича похоронили на «Литераторских мостках» Волкова кладбища, что совершенно справедливо: он – народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат государственных премий и так далее, и так далее, и так далее. Самое главное, что он оставил после себя – всё-таки он оставил после себя школу русской драмы. Он успел создать негосударственный институт, который обучает актёров по той методе, которую он считал всю свою жизнь главной и называл системой русского драматического театра. И в этом есть своя правда. Так что школа имени Горбачёва – теперь она так называется – существует и по сей день. И там занимаются молодые ребята, которым суждено стать актёрами. Кстати, судьбы творческие складываются у выпускников совсем неплохо.