Георгий Иванович Рерберг

Я не забыл Георгия Ивановича. Это великий, действительно, оператор, но точно такой же и, в общем, сложный человек. Он снимал как раз «Сталкера» у Тарковского и был последним оператором, которого Андрей – в смысле, Тарковский – терпел. И мы встречаемся как-то на студии, и Георгий, ну, Гога, если можно, говорит: «Слушай, Валерий, приходи к нам на съёмки. У нас такие павильоны – это всё твоё, ты будешь снимать». Я говорю: «Георгий Иванович, вы спросите у Тарковского. Если он не против – я, конечно, приду и с удовольствием сниму» Через несколько дней мы встречаемся, и Гога говорит: «Слушай, скажи, что ты ему такое сделал?» Я говорю: «А в чём дело?» Он говорит: «Я когда заикнулся о тебе, он просто побежал, извергая проклятья по потолку, и, в общем...» Я говорю: «Георгий Иванович, он имеет право. Тут мне крыть нечем». Хотя я тоже, в общем, был прав, но эта правота – та ещё. И вот да, замечательно. Если опять же продолжать про Тарковского и про Георгия Ивановича Рерберга – это точно Георгий Иванович – он как-то приехал на съёмки уже «Сталкера» и там как-то себя так странно повёл. В конечном итоге он сказал: «Андрей, ты не находишь, что два гения – это много на одной съёмочной площадке?» И всё. Вот такой вот Георгий Иванович был у нас. Но мне так повезло ещё и потому, что я, скажем, и с частной жизнью Георгия Ивановича общался. Допустим, снимал и очень хорошо был знаком с Ниной Тимофеевой, которую мало кто помнит. Это тоже была его жена. Если я даже не ошибаюсь, у них есть ребёнок. Ну или, по крайней мере, чудная девочка, которую я тоже снимал. А самое главное, конечно – он потрясающий был оператор. Мало того, чем меня ещё пленило «Дворянское гнездо» – что там три или четыре плана, снятые, можно сказать, моей рукой. Потому что, когда мы выезжали на натуру, особенно на так называемые режимные съёмки – когда это между собакой и волком, и уже поздно-поздно, такая всходит луна, наконец появляются звёзды – взрослым операторам это снимать как-то так не интересно. Они говорят: «Валера». А я проходил... это всё-таки практика. Георгий Иванович давал мне камеру, я снимал вот эти режимные моменты, потом он смотрел и говорил: «Надо же, не вырезали». Мне было приятно. Потом Георгий Иванович... даже начало нашего общения – когда я пришёл к нему, действительно, юноша бледный со взором горящим (это я про себя) – и говорил: «Георгий Иванович, я хочу у вас проходить практику». Причём так и говорил. Тот думает... Не то чтобы понравиться Георгию Ивановичу, но просто чтоб он понимал всю искренность, всю глубину, всю естественность мою. На что Георгий Иванович сказал: «Ну, проходи, проходи», – и вообще пошёл мимо. То есть не то что... не-не-не – ещё не цыкнуть через губу. Вот это – Георгий Иванович. Но всё равно мы его любим, да.