Татьяна Георгиевна Бруни

Татьяна Георгиевна – потрясающая – это одно из самых ярких впечатлений вообще моей жизни. Татьяна Георгиевна Бруни, конечно, во всех смыслах была человеком необыкновенным. В среде театральной более доброжелательного человека, может быть, я не встречал. При том, что у неё был очень хороший глаз, и она видела и знала цену происходящему, она умудрялась так благородно себя вести по отношению к этому, что это никого никогда не обижало – никогда. Татьяна Георгиевна – редкостный совершенно человек. И, конечно, то, что она с нами делала... Она работала индивидуально – не только костюма делала эскиз заранее, она потом эскиз ориентировала на конкретные данные исполнителя, что-то приводя в соответствие, чтобы выигрышное было крупнее подано, а недостатки смягчались. И высиживала она все примерки. Костюмы нам шились в мастерских Кировского тогда театра – на самом высоком уровне, самыми высокими мастерами. Она высиживала все примерки там. Представляете? Так что это всё шло на таком уровне. И по её реакции было видно, когда она сидела у нас на репетиции, какое впечатление. Ей даже не надо было слов – по лицу всё было понятно. Это совершенно замечательная женщина, и у меня была с ней такая поздняя встреча. Она – после инсульта, у неё правая рука перестала работать, и она, став лежачей больной и не одно десятилетие в этом состоянии пребывая, научилась рисовать левой рукой. Причём она нажимать не могла, поэтому рисовала фломастерами. И вот у меня очередная фантазия: я работаю в Вагановском училище хореографическом, и придумываю – а оно переходит в статус высшего – придумываю редакционно-издательский отдел и «Вестник», журнал, который они никогда не выпускали. А как оформить? Я обращаюсь к Татьяне Георгиевне, звоню ей – она соглашается. Я приезжаю к этой лежачей больной, и она мне делает, совершенно бесплатно, эскизы для этого первого выпуска! Представляете? Моего журнальчика, жалкого такого, самодеятельного, самиздата, без всяких меток библиографических. И при этом дарит серию работ, которую она посвятила Сергееву и Дудинской. Светлая личность. А это ведь видно и по оформлениям её – они ведь все такие, они радужные какие-то, они просветлённые. Её «Золушка» с хореографией Сергеева, которая долго очень в Кировском театре успешно шла… Там тоже этот полёт есть – полёт какой-то, воздушность невероятная. Она не могла не откликнуться на зов сердца другого. Мне это интересно, мне это хотелось – и она шла навстречу. Мы с ней провели несколько совершенно замечательных вечеров, вспоминая всё наше прошлое совместное: спектакли, тех людей, с которыми работали – вот это всё. Она была очень открытым человеком – вот это важно. При том, что у неё биография отнюдь не простая. У неё достаточно сложное было начало театральной карьеры – всякими укорами в адрес её формализма, знаете, таких увлечений, тогда не поощряемых в те годы, в двадцатые… Замечательная личность.