Как Сталин относился к Хрущёву

Ну вот, мне показалось, что этими какими-то малюсенькими, крошечными деталями я попыталась это выразить. Во всяком случае, я уже и задним числом это анализирую – он его, конечно, выдвигал, он ему доверял, потому что во второй раз, когда его в 1948 году вызвал в Москву, ведь это было на фоне очередной волны, которую хотел раскрутить Берия и Маленков, – очередной 1937 год. Началось ленинградское дело и уже закручивалось дело московское. И на этой волне он его вызвал в Москву, видимо, я могу предположить, что он хотел, чтобы он был рядом и считал его человеком, на которого может опереться и положиться. И, знаете, не поймите это как какое-то выгораживание, но я тогда уже была достаточно взрослым человеком, я училась где-то на втором курсе университета и что-то видела, хотя, как я теперь понимаю, очень мало могла чего-то понимать. Но, тем не менее, он пытался, и ему это в какой-то степени удалось – как-то эту волну сбить, и в Москве, в общем-то, не прошло этих повальных арестов, расстрелов и так далее. То есть, очевидно, он имел на него такое влияние, и он ему верил. Мне так кажется – он ему верил. Почему? Не знаю. Конечно, это совершенно не значит, что проживи он ещё год, он тут же перестал бы ему верить. Поначалу, почему он его выдвигал, – это абсолютно ясно. Когда была вся эта борьба с троцкизмом, Никита Сергеевич стоял на этих позициях, я думаю, до конца жизни, безусловно. Он был один из тех молодых, непритязательных, не претендующих, из рабочих – вся классическая схема, которые беззаветно боролись с троцкизмом. На этой волне он, собственно, и выдвинулся, как и очень-очень многие тогда. Другое дело, что многие погибли или ушли в небытие, а с ним этого не случилось. А что касается потом или, скажем, послевоенного периода, конечно, периода очень сложного, когда Сталин уже был и старым, и в общем уже в каком-то маразме, и так далее, и так далее, когда всё у него это обострилось, все его садистские выверты, то здесь… Я даже сейчас думаю, что, может быть, он и хотел противопоставить как-то. Понимаете? Тут всё же… Жуткие, конечно, были интриги. Тот же Берия, тот же Маленков. Может быть, он хотел как-то немножечко разводнить эту компанию.