«Мы этому Мудашвили не простим…»

Мы недавно ездили в Донбасс с американским профессором Таубманом, который пишет биографию Хрущёва, и там встречались с дочерью его старого приятеля Косенко, это приятель ещё дореволюционный. И в 1938-м году они встретились первый раз, когда Хрущёв вернулся на Украину. Косенко не был близок к партии, он даже не был членом партии, он был резко настроен антисталински, как говорит его дочь Ольга Ильинична. И когда приехал Хрущёв, то она прибежала и сказала: «Батька, тут приехало четыре чёрных машины». Он решил, что его приехали арестовывать. Говорит, что страшно побледнел, у него руки затряслись. Но потом пришёл Хрущёв, они обнялись, начался какой-то разговор. Хрущёв не любил охрану, значит, охрана вся ушла, и они ходили там, такой небольшой украинский садик, вдвоём, а эта девочка, ну сколько, в 1938-м году ей, наверное, было лет восемь, так сказать или семь, она крутилась у них под ногами, они не обращали внимания. И она рассказала, что Хрущёв спросил этого Косенко, я забыл, как его звали: «Что ж ты в партию не вступаешь?» Ну, такой, так сказать, полуигривый разговор, вроде я тебе помогу. На что Косенко ответил: «Я в вашу партию не пойду, вы предали революцию, вы предали всё дело», стал говорить о людях арестованных, кто там был. И вот здесь, по словам этой Ольги Ильиничны, Никита Сергеевич произнёс такую странную в то время даже для меня фразу, которая, правда, потом может выстроиться в концепцию, он вдруг ему сказал: «Ну, знаешь, так сказать, того, что сейчас произошло, мы этому Мудашвили не простим». И на этом разговор кончился. Почему это девочка запомнила? Она сказала, что очень непонятная фамилия. «Я, – говорит, – её никогда не слышала, и когда Хрущёв уехал, я, – говорит, – спросила отца, – говорит, – а кто это такой с этой фамилией?» Он говорит: «А ты откуда слышала?» Говорит: «Ну вот дядя сказал». И он ей сказал: «Знаешь, ты вот, чтоб больше никто от тебя ни слова об этом не слышал, потому что голову не сносить ни мне, ни ему». И на этом разговор кончился. То есть, вы знаете, наверное, это первый момент, который мог выстроиться здесь у Хрущёва.