Детей не посвящали в причины возвращения в Советскую Россию

Вы знаете, родители стремились не разговаривать при нас на эту тему. А когда собирались у нас гости, на эту тему вообще не разговаривали, насколько я помню. А гостей у нас бывало очень много – многие актёры: Ливанов был большой друг нашей семьи, Толстой, Андронников Ираклий. Очень много было художников. Вообще людей искусства было много. И они приходили в гости и очень любили. Много есть портретов Петра Леонидовича и Анны Алексеевны, сделанные ими. И даже у нас существуют портреты. Но я не помню политических разговоров. Я не помню разговоров о посадках, об арестах и так далее. Это они стремились разговаривать без нас, и мы об этом не знали. Я рос таким благообразным пионером, который в политике вёл себя, как полагается, и, по-моему, ничего толком не знал. И только уже лет, наверное, в 13–14 узнал всё это в деталях – почему и как произошло. Сергей, наверное, узнал это раньше, я узнал это гораздо позже, от меня это скрывалось. Он любил приезжать, проводить отпуск с матерью в России. Потом они часто путешествовали на машине, через Норвегию возвращались. В год, когда Петру Леонидовичу сказали, что у него отбирают выездную визу, мать вернулась обратно. У матери не отобрали выездную визу, мать вернулась обратно, потому что мы находились в Кембридже, и было решено, что дети приедут сюда. Плохо, что его лишили возможности выезда за границу. Он ничем никогда не проявлял. Если он хотел, он мог остаться в Англии. Ему многократно предлагали подданство. Но он единственный из иностранных учёных, иностранных подданных, правильнее сказать, являющийся настоящим членом Королевского общества Академии наук. Потому что если вы иностранец – вы иностранный член Академии наук. А он английский член, он как любой англичанин был бы, но остаётся русским.