Я всё-таки вышла на сцену Большого театра

«Хованщину» я выучила на зубок. Звонит мне Орфёнов, это я тоже пишу как раз. Он – тенор Большого театра, хороший тенор, очень характерный, Анатолий Иванович. Я его выручала, не только афишные, а иногда, когда заболевали или были в отъезде, так же Архипова и другие. Мне Анатолий Иванович всегда звонил: «Женя, выручайте», когда я не на гастролях, а в Москве. Я выручала. И он также звонил: «Женя, вот так и так». Я говорю: «Анатолий Иванович, я эту партию только ещё сейчас выучила. Я на зубок выучила, ночью разбудите, я всю партию знаю, но я сейчас в Горьком, дала согласие участвовать в премьере, меня ждут, чтобы спеть премьеру. Поэтому я партию знаю, но не проходила ещё с дирижёром, не с режиссёром, ни с кем». Анатолий Иванович: «Может, рискнёте? Приезжайте, сейчас я вам пришлю машину». А надо было петь, он мне позвонил сегодня, а завтра спектакль. Позвонил: «Приезжайте, сейчас машину пришлю, с концертмейстером пройдёте и с дирижёром, с Хайкиным, Борисом Эммануиловичем». Я с ним пела «Кармен» и что-то ещё в Большом театре. Я говорю: «Ой, Анатолий Иванович, как страшно, я же… ну, он решит уже окончательно». Я приехала, концертмейстер в классе, Виктор Шпиц такой был, а Хайкина нет, не приходит. Не приходит и не приходит на урок. Я говорю: «Да что ж такое-то?» У каждого дирижёра есть свои условности, это ж надо их знать. Хайкин не пришёл. Я спела всю партию, Володя мне говорит: «Жень, ты на зубок знаешь всё отлично, голос какой красивый, как красиво вся эта партия звучит. Всё, давай соглашайся». Позвали режиссёра спектакля показать мне мизансцены, но я в Большом театре не раз была на этом спектакле, что-то у меня в памяти есть, откуда выходить, куда уходить, когда. Но это одно, а не то, что самой, а из зала. Уговорил меня Анатолий Иванович. Такая авантюра была! Прислали за мной машину на спектакль за два часа до начала. С Володей мы там немножко попели, разогрела голос. Я думала, Орфёнов придёт за кулисы ко мне, но он не пришёл, так испугался, что он меня уговорил, как потом оказалось. Я говорю, а кто меня гримировал, одевал: «А что ж Анатолий Иванович не приходит?» – «Не знаем, Женя, мы не знаем». Представляете, мне такие аплодисменты были, даже от хора в конце спектакля. Приходит Борис Эммануилович на сцену, потом Туманов, главный режиссёр в Большом театре: «Женя, ну, поздравляем, поздравляем!» Хор меня поздравлял. Я, слава Богу, не облажалась.