Дореволюционная культура и советское воспитание

Удивительно, конечно, я выросла в такой семье, которая, наверное, отражает все эти хитросплетения и даже парадоксальное сочетание старой дореволюционной культуры и чисто советского воспитания. Там, где обычно умещается четыре поколения, у нас почему-то было три, потому что семьи создавались поздно, возможно из-за Первой мировой войны, репрессий, и папа женился тоже поздно, и с обеих сторон. Когда мне было четыре-пять лет, меня научила читать бабушка по книжке с ятями – «Живое слово», кажется, Ушинского. Это была антология: кусочки классических произведений и сказок для детей. Причём бабушка была дореволюционной учительницей гимназии, из обедневшей дворянской семьи, и в революцию ей было 45 лет – можете себе представить. Я попала в школу на Староконюшенном переулке, школа имени Гоголя. Она до сих пор существует. Старинное здание – до революции Медведниковская гимназия с традициями. Там был актовый зал с паркетным полом, и мы ходили по парам. Сейчас детям на большой перемене дают побегать, снять напряжение, а тогда – наоборот, всё чинно. Там были свои традиции. Я помню, во втором классе четыре девочки из нас изображали весну. У нас были марлевые наряды, покрашенные: у меня салатовое платьице, у других розовое, голубое, жёлтое, с бумажными цветочками. Волосы распустили, веночки надели, держали жезлы с бумажными цветами. Какие стихи мы читали? «Нам сияют огни коммунизма!» – я это помню до сих пор. С одной стороны, мы, дети, были одеты как до революции, символизируя весну и девичью красоту, а с другой – эти советские строки. Как это сочеталось? Лично для меня, в девять лет, никакого противоречия не было. Я думаю, за границей, особенно среди русской миграции, они даже представить себе не могли это моё детство – 50-е годы, фантасмагорическое сочетание старого и нового во всём: в воспитании, манерах, поведении, образовании. Возможно, именно благодаря этому передавалось наследие. Ничего не пропало. На могилу всегда ходили к бабушке – той, которая меня научила читать. Мне было пять с половиной, папа брал меня с собой на кладбище, мы вместе убирали могилку, сажали цветочки, обсыпали песочком. Потом там похоронили другую бабушку, потом папу, потом маму, и меня тоже положат туда когда-нибудь.