Ну, видите, если начать с дальней истории, то, работая слесарем в Донбассе, он был членом общества трезвости. Какие тогда были, в отличие от наших формальных. Что потом – всякий период – вот этот Сталин, всё это, не пить было невозможно. Невозможно. Ну, и, кроме того, он частенько… Он меня, например, брал с собой на охоту. Хотя у меня даже ружьишко было, но я это не могу, я ездила просто как на природу. Да и он по большей части тоже – как отдых ещё. Конечно, они любили, в одно время он дружил с Корнейчуком, то-сё, где-то выпить. Но чтобы он был пьяницей – этого не было никогда. Нет. Он человеком был дисциплинированным и… Вот он мог прийти от Сталина сильно навеселе ночью. Но там просто, как и отец вспоминает в своих мемуарах, и многие это вспоминают – ну, просто насильно они. Вот, например, Маленков, человек, которого я очень хорошо знала. Он просто был не пьющий. Ну, просто. Он дома мог выпить полстакана грузинского сухого вина. А там он не мог не пить. Так что… А что касается последних лет, у него же и давление повышалось, и возраст, конечно. Он очень часто, во-первых, наливал минеральную воду, во-вторых, у него была даже рюмочка с двойным дном. Ему кто-то подарил. То есть туда наливаешь капельку, а кажется, что целая рюмка. Так что пьяницей он никогда не был. Это исключено. Это могло быть только поскольку давление. Это могло быть, когда он уже себя не контролировал. О чём он даже говорил – поэтому мне говорил, что иногда уже пора уходить на пенсию. Когда Никита Сергеевич уже жил на пенсии, то масса легенд ходила об отце, которые до меня доходили практически все.