К Тито Хрущёв относился с уважением

Ну, Тито, с Тито отношения были совершенно иные. То есть Хрущёв считал даже не ошибкой, а, скажем, проявлением уже болезненного величия Сталина вот этот спор вокруг Югославии. Хотя он считает, что, может быть, даже больше, чем Сталин, в этом виноват известный советский марксист, он же известный посол, ссорящий все страны, такой был человек по фамилии Юдин. Он рассказывал, какие он слал там доносы Сталину, что о нём говорят, что где говорят, кто это передаёт. То есть такая, так сказать, сплетня вокруг этого крутилась, вокруг посольства, и что во многом именно он поссорил Сталина с Тито, потому что Сталин был уже мнителен, болезнен, он вождь, а Тито, с другой стороны, и не хотел подчиняться. То есть, было две стороны. К Тито он относился с очень большим уважением. Он был первым, естественно, ну не естественно, а первым, кто предложил, что мы должны пересмотреть отношения. Кстати, тогда вдруг подняли многие разговоры, в первую очередь Молотов, что там капитализм, это не социалистическое государство. Даже я помню эти споры. Хрущёв говорит: «Ну, давайте, так сказать, соберём учёных, пусть они возьмут по пунктам и скажут, вот какая собственность, собственность на землю, какая где». Ну, вот провели такое исследование, сказали, что: «Нет, государство социалистическое». Тогда он предложил, что давайте будем мириться, поедем в Югославию. Я уже не помню, кто-то предложил, давайте их пригласим сюда, он сказал нельзя приглашать сюда, мы великая страна, мы должны первые пойти туда и извиниться. И вот тогда он туда поехал, но это история известная, как он пишет, мы тогда ещё не полностью осознали, так сказать, что у нас происходило. Это было до ХХ съезда, в 1955 году, поэтому на аэродроме я выступил с речью и сказал, что вот агент империализма Берия поссорил наши страны и так далее и так далее. Ну, тогда опять же известная реакция Тито, который сказал: «Знаете, товарищ Хрущёв, не будем переводить вашу речь. В Югославии все знают русский язык». И я понял, что я говорю не то, и больше, говорит, я себе уже не позволял ни в Югославии, ни позже, так сказать, ну если сказать современным языком, врать на эту тему. Мы уже говорили о Сталине, обо всём. И дальше у них сложились личные, очень, в общем-то, хорошие доверительные отношения. Хотя трения были всё время. Трения эти были связаны так же, как и с Китаем, с тем, что Тито претендовал на свою особую роль центра в коммунистическом движении, чего ни Хрущёв, ни вообще, так сказать, наша страна, партия, руководство, что хотите, в то время даже помыслить не могли, что, так сказать, кто-то ещё со стороны может иметь свою полностью особую точку зрения. Ну, какие-то нюансы там, как у итальянцев, это допускалось. И, так сказать, было достаточно много людей, старающихся посыпать эти раны, которые так и не зарастали, солью. То есть после Венгрии, после всего, эти отношения накалялись, потом они опять как-то, так сказать, сходились. Но каждый раз, в общем-то, Хрущёв в личном плане к Тито относился с очень большим уважением, я бы так сказал.