Сожаления

Ну, безусловно, о чём-то он сожалел. Так сказать, всего не припомнишь. Он сожалел о том, что произошло с Пастернаком. Это я отвечаю первое не потому, что это модно, это первое, что сегодня приходит на ум. Просто он прочитал «Доктора Живаго», сказал, что: «Я не нашёл там, почему её надо было запрещать». Книга ему не понравилась, он сказал: «Вот читатели бы её, так сказать, дали бы свою оценку, и не было бы никакого шума. И её б давно забыли». Хотя он тоже в этом не прав. А мне вот представили, так сказать, такие. Он сожалел о том, что происходило с интеллигенцией. Хотя где-то и оговаривался, что это плохо, это так, то есть его подставили. Он, конечно, говорил, что что-то нужно было делать иначе, но генеральную линию он свою не пересматривал. И повторяю, что по своему складу он умер убеждённым, что наша система, если её всё-таки поправить, она будет работать лучше, чем капиталистическая. Он умер человеком, верившим в то, что коммунизм – это лучшее будущее для человечества. Когда-то мы создадим общество, которому позавидуют и американцы, которые, ему больше всего хотелось, чтобы они позавидовали, и немцы. И все придут к нам и скажут: возьмите нас к себе. То есть вот до того, так сказать, о чём мы сегодня хотим сказать, то, что мы хотим, хотелось бы нам приписать, может быть, мне как сыну Хрущёва, что он всё знал, всё понимал. Нет, это нельзя делать. Понимаете, когда мы начинаем подменять одну историческую эпоху другим, одну личность, одно мышление другим, прошлое настоящим – мы смазываем картину. Она итак сейчас у нас история, вы знаете, совершенно, такая, так сказать. О Хрущёве рассказывают чёрт знает что. И никто не хочет даже изучить те документы, которые существуют. Я уж не говорю мемуары, которые сейчас будут изданы. Недавно ко мне пришёл один мой приятель и говорит, вот он прочитал в газете. Написано: «Какой парадокс: Хрущёв боролся с кибернетикой, а сын его работает в области компьютеров». Он стал смеяться, говорит: «Я же знаю, что Хрущёв как раз, ну, с подачи разных, в том числе и военных, вводил эти компьютеры, микрокомпьютеризацию». Я говорю: «Ничего, всё правильно». Потому что есть простое мышление у журналистов: что такое генетика, кибернетика – гонение. Хрущёв был за Лысенко – значит, против кибернетики. Такой простой образ мышления. И понимаете, вот сейчас, когда мы хотим подойти с другой стороны, за Хрущёва, сказать: да, Хрущёв всё предвидел, – нет, он был человеком своего времени. И своего сложившегося мышления. Человека, который делал революцию и искренне верил, так сказать, что он на правильном пути.