17 мгновений весны

История… Каждая песня – это история. Но обычно звонил композитор, предлагал стихи. Папа садился и писал. Причём иногда это было в течение, скажем, часа, иногда он мучился, физически мучился. Кстати, «17 мгновений весны» – это было, я помню, в Юрмале под Ригой, там был дом творчества, куда мы выезжали на август. Каждое лето в течение, наверное, лет 13–14–15 я не помню точно, но всё моё детство практически прошло там. И там был дом творчества, где он писал, где он брал с собой и заказы, и то, что ему придёт в голову. И всё время сидел, писал. Ему позвонила Лиознова и предложила написать стихи к песням «17 мгновений весны». Одно стихотворение у него было готово, и он безумно мучился, потому что у него не получалось ничего, оно не ложилось на музыку. И весь месяц прокручивалась эта музыка, весь месяц мы были окружены ею, я уже возненавидела эту песню: «Я прошу, хоть ненадолго грусть моя, ты покинь меня». Это никак не получалось. Музыка уже была готова, надо было положить… Да. И я помню, что для того, чтобы нашёлся исполнитель, пробовало человек 16 или 17. И никак этого не получалось. То Лиозновой не нравилось, то Таривердиеву. И они между собой боролись, кто же победит, чья возьмёт. В результате взял Кобзон. И, в общем, идёт с тех пор по жизни с этими песнями. Это уже стало его визитной карточкой. Я помню, что мы ходили на прогон на студию Горького и там смотрели все эти серии сразу. Это было очень тяжело. Но это было очень интересно, потому что рядом сидели Мюллер и Штирлиц, и я не была к этому привычна, к такому роду людей. И поэтому я в основном смотрела на их реакцию, а не на экран. А потом уже через какое-то время я это увидела на экране, мне очень понравилось. Я помню, что когда была премьера, вся жизнь замирала, особенно монтаж был сделан так, что, как, собственно говоря, всегда, останавливалась на самых интересных местах. Когда она с двумя новорождёнными стояла в какой-то канализации, и на этом оборвалось, все сказали, что следующая серия будет завтра, то жизнь, я помню, остановилась. Никто ничего не мог говорить. По-моему, политическая жизнь, которой, в принципе, не было, остановилась тоже. Все обсуждали, что же будет и как там что дальше. И вот я помню именно этот день, когда всё оно и встало. А так, в принципе, господи, все его песни – и «Эхо любви», и «Сладкая ягода», и очень много песен. А «За того парня» – это какое-то время было просто молодёжное движение. Там: «Я сделаю свою смену и за того парня» – это… Да, и люди уже такого среднего возраста… это и в анекдот вошло, собственно, «За того парня».