Внеочередное заседание комитета по Сталинским премиям

Комитет по Сталинским премиям заседал ежегодно. Он состоял из очень видных писателей, художников. Ну и они очень аккуратно вписывали в протокол все произведения, которые нравятся великому вождю. Вот в 1950 году случился такой казус: они подписали протокол, все разъехались — кто на юг, кто на дачу, кто куда, — как вдруг Сталин то ли вспомнил, то ли случайно увидел очень старую, за несколько лет до этого снятую, довольно слабенькую, кстати, грузинскую картину «Щит Джургая». И сказал, что надо бы её тоже наградить. — Комитет кончил работу? Так соберите их. И вот десятки офицеров НКВД ринулись — кто на южные пляжи, кто на дачи — искать членов комитета. Вытаскивали их из поездов, из самолётов и везли, дрожащих от страха. Они понимали: их арестовали, их жизнь окончена. И везли их подписывать протокол. Привезли — и они подписали решение о присуждении премии картине, о которой не имели ни малейшего представления. Людей моего поколения часто спрашивают: «Ну как мог Сталин заставить интеллигенцию так безропотно служить ему? Как это могло случиться, что только очень немногие подняли голос протеста?» Ну, видите, Сталин был очень хитёр. Он хорошо помнил русскую поговорку о кнуте и прянике. Он ставил художника, писателя перед выбором: кнут или пряник, тюрьма или Сталинская премия, топор палача или высокие почести. Увы, только очень немногие выбирали топор палача.