Постановления ЦК партии о литературе и искусстве

Я вспоминаю, с каким ужасом и отчаянием мы, молодые люди, молодые интеллигенты, восприняли вскоре после войны знаменитые сталинские эдикты о литературе и искусстве. Они назывались Постановлениями ЦК партии. Но, видимо, Сталин опасался, что молодые солдаты, офицеры, которые после разгрома Гитлера вернулись из Западной Европы, принесли оттуда идеи свободолюбия и, возможно, надежды на развитие демократии, прав человека. И, стало быть, нужно было подтянуть гайки машины пропаганды. И вот — сталинский эдикт о кино. Формально он касался, по названию, одной картины — второй серии фильма «Большая жизнь». Но страшный удар был нанесён многим ведущим кинематографистам. «Большая жизнь», собственно говоря, был довольно заурядный фильм о том, как донецкие горняки восстанавливают после войны свои шахты, работают героически, но вместе с тем иногда влюбляются, иногда поют песни. Иногда даже выпивают стопку водки — что привело в крайнюю ярость Сталина. Ему не понравилось, что живут они очень плохо. Вот передо мной это Постановление: «Герои фильма занимаются пустопорожней болтовнёй и пьянством. Работниц вселили в грязный, полуразрушенный барак. Многократные выпивки и пошлые романсы — всё это показывает примитивных людей», — ну и так далее. Сталин был разъярён, картину эту запретил и заодно обрушил свои гром и молнии на самых великих, самых ведущих мастеров советского кино — таких, как Пудовкин, Эйзенштейн. Ну, Пудовкина он, в частности, обвинил в незнании истории и в том, что у него адмирал Нахимов, видите ли, бывал на балах и танцах. Это показалось Сталину почему-то крайне немыслимым.