Как я пострадал от цензуры

Лично я, как кинодраматург, пострадал от сталинского своеволия меньше, чем многие мои коллеги. Но так как дело касалось первого моего фильма, то удар был для меня достаточно тяжёлым. Ну вот, значит, окончив киноинститут и написав сценарий музыкальной комедии — она называлась «Дочь моряка» — и там, на маленький пароход с удивительно разболтанной командой, не имеющей понятия о дисциплине, капитаном назначают девушку, окончившую мореходное училище. И вот она должна была приструнить этих морских волков, заставить себя уважать и сделать из них, ну, настоящих, порядочных моряков. Музыкальная комедия. Она была закончена весной 41-го года на Одесской студии — и тут грянула война. И тем не менее, однажды меня вызвал министр кинематографии Иван Большаков и сказал: — Ну, вашу картину посмотрели, — он поднял палец. — Вы понимаете, кто? — посмотрел. — Да, понимаю. — Ну, понравилось, что картина весёлая, но есть недостаток: моряки нарушают дисциплину. В военное время нельзя этого терпеть. — Да, но действие происходит ещё до войны. — Неважно. Раз война — никаких нарушений. Мы уже вырезали такие-то эпизоды. И он назвал все главные эпизоды фильма. Я простонал: — Но в таком случае ведь разрушается сюжет. Лучше уж тогда вообще не выпускать эту картину. — Вы что говорите?! — сказал министр. — Там сказали выпустить. — Ну, в таком случае снимите моё имя с этой картины. — Невозможно! — закричал министр. — Афиши уже напечатаны. И до свидания. Ну, я должен вам сказать, что, к моему удивлению, даже в искалеченном виде картина шла довольно хорошо — и шла много лет. Но я долго ещё не мог оправиться от этой травмы и заставить себя работать в кино.