«Озерлаг»

Больше всего было украинских крестьянок, совершенно неграмотных женщин, которых чаще всего сажали так: напоила, накормила кого-то из партизан, который там проходил, – напоила или накормила. Не накормить, не напоить она не могла, а часто вообще была просто клевета целыми деревнями. Вот состав был заключённых. Всех нас водили на развод, там, в лесоповал. Я абсолютно непригодна по своей дикой неспособности к ручному труду. Каждый раз, когда они меня видели с топором или с лопатой, их просто тошнило от омерзения. Говорит: «Как работаешь?» Я говорю: «Как могу. Вы со мной Беломор не построите». – «Ну, ты без души работаешь!» Я говорю: «Ну как же, моя душа с моими родными». И так, когда меня загнали, например, на лесоповал, поскольку все боялись, что я там хожу и не понимаю, когда полетит дерево, – рубить дрова для кострожога. А он сидит, этот самый конвоир, и сам должен быть кострожогом, когда нет заключённых. Поэтому: «Сиди, отдыхай, а вы рубите». Ну, я взмахнула топором – оно вцепилось в бревно и отцепиться не хотело. Этот малый смотрел некоторое время, потом плюнул, сказал: «Садись, кострожог, грейся!» – и в две минуты разрубил всё бревно. Правда, он потом меня спрашивал, кого я отравила. Я ему хорошо объяснила, что я никого не отравляла, а говорила, что в той деревне, откуда он, очень голодно. Вот этого достаточно. Надо сказать, всё-таки хочу это отметить, что, несмотря на то что конвоирам был обещан двухмесячный отпуск, именные часы и премия в качестве денег, если застрелят при попытке к бегству. Конвоиры, вы знаете, им стоило переступить запретку, и вы оказывались уже нарушившей это. И он имел право стрелять. И ни разу, хотя я очень часто, задумавшись, переходила на территорию за запретку, ни разу не было попытки это сделать. Он просто спрашивал: «Что это, запретка или что-то другое?» – говоря непечатное слово. Я говорила: «Запретка». – «Ну, давай, иди сюда». И только один за всё время застрелил женщину. Так все конвоиры предупреждали: «Вот сегодня у вас будет этот, он женщину застрелил». Он потом сошёл с ума, упал с вышки и, в общем, погиб. Она ему всё время шла по воздуху, ему казалось, к нему. Вот такой эпизод, который в пользу, всё-таки, говорит о совести человека, этих простых ребят, которым, конечно, хотелось и в отпуск, и премии, и всё.