Война

И уже к началу войны должна сказать, что у меня было полное разочарование в светлом каком-то будущем. Но война – это война. И это всколыхнуло всё. Нас комсомол организовывал, а комсомол нам только говорил: «Бегите, бегите, бегите». Это особая тема московской паники. И то, что всё-таки Москва чудом, по-моему, уцелела, – мы все были уверены, что немец войдёт в Москву. Говорили, в Арбатском направлении какие-то страшные элементы вылезли наружу. Все помойки были полны красных книг и портретов вождей. Все проклинали, говорили: «Всё, обманули, бросили». Но через сутки вдруг маленькие такие листовочки появились на стенах: «Москва объявляется на осадном положении. Запрещается то-то, то-то». Одна подпись – Жуков. И мы спрашивали уже: «А кто такой Жуков?» Понятия не имели. И вот тут началась оборона Москвы. А 16–17 октября 1941 года для всех, кто жив ещё, – страшнейшая дата полной московской паники.