Моя мама – Галина Волчек

Любые отношения, как я понимаю, сейчас матери и сына, не могут быть в принципе простыми. До определённого возраста они простые, там больше работает, естественно, биологический момент, чем личностный. И поэтому, когда, грубо говоря, я стал взрослым — а это произошло довольно поздно на самом деле — это не значит, что мой рост или вес дал понять, что я уже взрослый, или даже то, что у меня профессия появилась рано. В какой-то момент я просто стал взрослый. А она это, естественно, как любая мать, вероятно, не сразу начинает принимать и отпускать от себя. И в этом смысле есть, конечно, её обида на меня, когда я лишний раз не позвоню. Я это прекрасно понимаю. Не звоню я не потому, что злой или злостный, а просто иногда по работе не успеваешь. А потом она переживает, и я переживаю. Вот такие непростые отношения на бытовом уровне. Не на бытовом уровне, мне кажется, у нас очень простые отношения, потому что я её очень люблю. Ну, понятно, что она меня тоже очень любит. И я невероятно уважаю её за сегодняшнюю жизнь, за её непростое состояние, и как она мужественно всё это переносит. Я на неё ругаюсь, конечно, заставляю что-то делать в медицинском смысле, но понимаю, как ей тяжело. Я просто не хочу сюсюкать с ней, превращать её в кого-то слабого. Для меня она действующий человек, абсолютно здоровый — нравственно, психологически, внутренне. Поэтому я не хочу из неё делать кого-то, кому надо только поддакивать из-за болей и так далее. Но я восхищаюсь её мужеством, потому что то, что она сейчас делает — спектакль, репетиции — это невероятно. Я расскажу вам всё, что знаю и думаю. Может, это не так интересно, понимаете. Намного интереснее то, что я видел и знаю. Эти репетиции её жизни для меня как зеркало. Я смотрю на себя в зеркало каждый день и думаю: постарел я или нет, это я? Она для меня такая же. Поэтому на глобальные вопросы я честно не возьмусь отвечать.