Как Иванов и Стрельцов едва не лишились всех титулов

Была игра, по-моему, с Англией, может быть, я не уверена. Был страшный момент, вернёмся к Вальке. Они с Эдиком опоздали на поезд, который ехал в Польшу на игру. Команда уехала, а они – два основных игрока, на которых была ставка. Что предпринимать? Поезд медленно отчаливает, а они только прибегают на вокзал. Они элементарно сели на такси и опоздали, хотя тогда таких пробок почти не было. Просто не рассчитали время. Остался на перроне Мошкаркин Владимир Васильевич, по-моему, так звали. Как только он их увидел, берёт такси, и они решают догонять состав. Поезд дальнего следования в начале идёт долго, почти не останавливается. Уж с начальником поезда какие там переговоры – трудно сказать, может, слегка притормаживали, чтобы они успели заскочить. И потом Валя и Эдик рассказывали: «Мы тряслись, невероятно». «Какой там притормаживать, – говорят, – мы прямо сумки зацепили и побежали, иначе нельзя было нарушать расписание». Пришлось перебегать весь состав, чтобы дойти до вагона, где была команда и руководство. «Спасибо, – говорят, – нас встретили Яшин и Симонян. Они успокоили и поддержали». А ещё старший тренер был очень интеллигентный – Гавриил Дмитриевич Качалин, культурный, образованный человек. Мне кажется, он даже ругаться не умел. Но были и другие люди, и это всё было страшно. И они разговаривают с Эдиком. «Эдик, – говорит Валька, – нам надо забить, иначе дальше не жить». Это была отборочная игра для выхода на чемпионат мира. Они сделали это – забили. Но вернувшись в Москву, их вызывают в газету «Правда», на какое-то заседание, где обычно «срезали головы». Там всё было серьёзно: выговор, занесение в учётную карточку – смерти подобно, становишься невыездным, ты никто. Ребята рассказывают, как это было. И тут встаёт Андрей Петрович Старостин – один из величайших братьев Старостиных – и буквально отрезвляет всю эту атмосферу: «Ну, они же мальчишки, они молодые, и они выиграли игру. Они ещё впереди. Вы представляете, сколько они ещё сделают?» Старостин их защитил и остудил порыв этих людей. Их оставили, иначе был бы конец. Без этого мы бы сегодня не говорили ни о Стрельцове, ни об Иванове. Таких моментов было много.