Сейчас я больше похож на отца

Я прожил всю жизнь с мамой, а отец ушёл, когда мне было три года, поэтому у меня такого сравнения просто не существует. Понимаете, я могу говорить только на своей памяти. Развод с моим отцом — это не на моей памяти, я это не видел. Но я могу себе представить, что это для неё было, и безусловно понимаю, каково ей было. И, наверное, то, что я у них был, как-то смягчило её отношение к отцу. В конце его жизни она, безусловно, была с ним в очень хороших отношениях. Наверное, у меня от отца осталась большая закрытость, потому что мама — очень эмоциональный человек. Всё, что она переживает в данный момент, видят все вокруг. И сразу понятно, что ей плохо или хорошо. Она это сразу транслирует. А отец был совсем другим: закрытым человеком. Вообще не поймёшь, хорошо ему или плохо, трагедия у него или он смеётся. Он выдавал очень маленькими порциями, минимально. Вот это я унаследовал от него — я человек такой же закрытый. Мне эти вербальные разговоры, типа «мне плохо», совсем не нужны. Моя жена, например, должна обязательно выговорить всё мне, я должен выслушать, что-то сказать — и тогда она успокаивается. А мне, наоборот, не надо ничего говорить. Мне кажется, что в минуты радости надо приходить, а не в минуты каких-то бед. Когда тебе плохо, это нужно пережить внутри и перебороть самому, а не сбрасывать на другого человека, пусть самого близкого, часть этого. Вот поэтому я всегда переживаю в своей берлоге, а прихожу уже весёлый.