Моя докторская диссертация

Я когда докторскую писал, я не писал, мне не давали на докторскую, и я не стремился её писать. Я её писал 8 лет, собирал материал. Просто я собирал материал, мне было интересно. У меня там была вот такая диссертация, толстая, и там были и больные хирургического профиля, и терапевтического профиля, и эксперименты, исследований было очень много. Когда оппонент Шанин сказал: «Я изучал целый месяц эту диссертацию. У вас столько там материала, что можно было 13 кандидатских сделать». А потом уже, когда я освободился, некогда было, я только материал собирал в свободное время. А потом уже решил докторскую диссертацию написать. И она получилась хорошей диссертацией. Там, наверное, 6 изобретений, 2 масс-спектрометра в этой диссертации. Газообмен через кожу я начал изучать впервые в мире. Нигде таких работ нет. Кожа дышит. Я показал значимость кожи. А даже дерматологи не учитывали дыхательную функцию кожи. А я убедился, когда мы уже работали, у нас было 2 серийных масс-спектрометра, мы стали работать над 3-м масс-спектрометром для определения микроколичеств, и мы впервые в мире предложили датчики вместе с конструкторами. Мы предложили впервые датчики для оценки оригинальной кожи. Была только одна работа по замерам всего организма. А мы стали определять на различных участках замеры. Предложили датчики – накладываем на 5 минут, и уже знаем, сколько поглощается кислорода кожей и сколько выделяется углекислой кислоты. Потому что эпидермис кожи получает кислород с воздуха. И мы показали значимость её. Я дал своему сыну – он учился у Страшного Виктора Ивановича в Москве длительное время, и он там великолепно сделал диссертацию. При артериосклерозе сосудов нижних конечностей он впервые съездил в Севастополь, закрытый город был, я ему обеспечил, и купил там для института первый монитор. В Ленинграде не было, в Севастополе был. Он его освоил и написал хорошую диссертацию по газообмену через кожу. Так что газообмен через кожу – это мной написано. Я подвёл итоги лет 7 тому назад, то, что я наработал за все годы по газообмену, в 3 статьях написал в журнале «Вестник интенсивной терапии». И я доволен этим, потому что я показал – это компенсаторная реакция, она очень много даёт. Когда нарушается газообмен изнутри, кожа начинает активно поглощать кислород, и тогда можно судить об эффективности лечения. И даже мой сын показал, что, соответственно, когда нужно делать симпатэктомию, а когда – аорто-бедренное шунтирование. При 1-й, 2-й, 3-й стадиях газообмен сначала при 1-й самый большой, потом при 2-й меньше, при 3-й меньше, но он больше, чем в норме. А вот когда он становится меньше, в 4-й стадии, там уже симпатэктомия не поможет. Там надо уже аорто-бедренное шунтирование делать. Хотя боль можно снять, если проводить эпидуральную анестезию, анестезиологам, улучшить состояние пациента, но кровообращение изнутри не улучшит – там надо аорто-бедренное шунтирование. Поэтому это метод очень перспективный. Мы стали изучать микроколичество, мы стали… Я лекции читаю по метаболическому потоку – никто в Питере и в бывшем Советском Союзе почти не проводит, а я уже 12 лет провожу и всё время показываю значимость этого. Поэтому у меня по трём направлениям: по газообмену, по метаболическому потоку и по миорелаксации – лекции на самом современном уровне читаю. У меня темы, которые я преподаю, новые всё время. Я стараюсь их обновлять, чтобы они были интересны. Если взять последние 15 лет, я выступаю на всех съездах анестезиологов-реаниматологов, на всех конференциях и читаю там лекции, и делаю доклады, которые не делает никто. Я плохо уже вижу, мне начинают помогать, и мы придумали, как, соответственно, когда датчики не работают кислородные, определить, сколько организм потребляет во время анестезии кислорода, чтобы ему дать столько, сколько он потребляет. И мы получили патент на это изобретение. Поэтому мне самому становится интересно, и это мне помогает жить.