Моя жена, Карина Филиппова-Диодорова

Ну, вообще, у нас с Кариной чем-то судьбы схожи. Во-первых, родились в одном году - в 34-м. Во-вторых, я в 54-м поступил в Суриковский, а она, не желая и не готовясь, случайно оказалась со стипендией в школе-студии МХАТ. Вот так, помогая подруге, была зачислена со стипендией и в этом же году включена в спектакль «Вечно живые». Карина окончила школу-студию МХАТ и была основателем «Современника», её взяли ещё с первого курса. Ну, вообще, по-моему, она гениальный человек, я не стесняюсь сказать - это самый большой поэт. Более 100 песен поют все выдающиеся певцы, и многие стали символичными. 20 книг она издала. Мы издали даже одну книгу театральных рассказов. Ну, и когда у меня был первый брак, у Карины был второй, потому что первый брак был с её однокурсником, замечательным, талантливым актёром Прониным из школы-студии МХАТ. Он очень неожиданно погиб в 35 лет. Второй брак был с композитором. От первого брака у неё была дочка, и нужно было воспитывать, поэтому Карина придумала способ. Она писала стихи очень рано, а Пушкина наизусть знала с 10 лет. У них такой род - и мама, и тётка преподавали литературу. Это связано с воспоминаниями Сергея Владимировича Михалкова по Казанскому, управляющему графа Безобразова. Поэтому это какой-то особый дар. Она не читала, ей просто произнесёшь - она рефлекторно запоминала, но запоминала именно смысл. Я учу слова, повторяю, а она сразу это всё повторяла. У неё потрясающая стихотека. Сколько она знает - это феноменальная память. А у меня первый брак длился до 69 года. 10 лет мы с однокурсницей тоже жили. В это время мы соседствовали с Володей Высоцким и подружились довольно близко. Рождались Аркаша и Никита, и их тоже постепенно растили, живя в Черёмушках. Но как браки распадаются? Они становятся параллельными жизнями. И в Каринину жизнь ворвался композитор, с которым она написала свои лучшие песни. А у меня была Люся Гурченко. Вот тоже - у меня и у неё как-то одновременно затухло всё с появлением Карины. Люся Гурченко участвовала в Каринином спектакле «Дурочка». Это великолепный спектакль по Лопе де Вега, который шёл около 20 лет в театре киноактёра. Люся была героиней, и в неё влюбиться было невозможно. Поэтому довольно быстро состоялось знакомство и с Кариной. Конечно, на премьеру - Карина, с Люсей в гостях Карины. И что-то странное происходило. Трудно было даже предположить. С Кариной ни влюблённости, ничего, но была потребность. Заканчивался разговор - хотелось продолжать, появлялась какая-то тема, и хотелось делиться. Вот у неё какой-то талант человеколюбия - добра и этого самого человеколюбия. Ну, я ей понравился. А она для меня была существом вообще непонятным, потому что она всё знала. Потому что то, что она умеет рассказывать, потому что она реагирует правильно на всё абсолютно. У неё нет себя, у неё есть я, да. И как бы взаимно возник ответ подобный. Мне с ней хорошо говорить по телефону, а потом и во всём. Так вот получилось. Мы довольно быстро это поняв, я понял, что и у Карины там распараллелился брак, а Люся, она не жена, конечно, очень ей тяжело было. Разные, слишком разные - это уже было понятно. А здесь легко и ясно. И тогда я первый, чтобы не косились кругом, говорю: «Давай пойдём в брак, чтобы все заткнулись». И так началось просто, прагматично, с брака длиной 50 лет. Вот это решение сейчас я момент вспомнил, когда я понял эту глыбу. Мы на даче. Первый год как бы живём вместе. И умирает мама моя неожиданно. А две сестры... Ну, какие-то возникают вопросы о даче. Младшая сестра перевела на себя. А строил её я и проработал там всё это время. Короче говоря, при Карине сказали: «Ну, ты тоже подашь в суд, твоя треть там». А Карина - вот самая верная, великая реакция - говорит: «Борь, знаешь что? Поедем, я тебе Волгу покажу. Мама умерла, и что ж за дети - судиться? Пусть». То есть мы привыкли всё отдавать. Я тоже любил отдавать. Но когда ещё человек такой же, то это самое великое счастье. Мы уехали. И на Волге - 50 лет рая. Это мы называли уже и при жизни. Вот поэтому там много сделано в Тверской области. К нам приехала жить Люся Зыкина, ну, все исполнители Карины. Правда, у нас были борзые долгое время, а последние несколько лет - йоркширы. И вот был мальчик йоркшир, такого крупного роста. Последняя - маленькая. Йоркширы есть ещё и карликовые. Ну, и он очень не любил Валю Толкунову, потому что та приходила после концерта часов в 11. А он укладывал нас, вёл в спальню. Когда Валя снимала боты в передней, он так караулил, ожидая, когда же это кончится. Когда не кончалось, шёл за ботами и ставил их рядом. Валя даже один раз говорит: «Что он меня выпроваживает?» Это была правда. Наши собаки были ещё гениальные. Мы везуны, если так бытово определить.