Как мы открывали для себя живопись

Короче говоря, шесть лет в институте. И с первого курса я влюбился. Я не знал, кем буду. Конечно, МСХШ нас прежде всего воспитывал как живописцев. Мы любили русскую школу, наших любимых Сурикова, Серова и, конечно, Коровина. Мы подражали и даже учились у них, потому что учителя - это не только те, которые стоят за спиной, когда ты пишешь на уроке. Мы же даже вместе с педагогами ходили в Третьяковку и смотрели, как это у Коровина, как это у Врубеля и так далее. Там были наши главные учителя. Мы же ещё ничего не знали про Запад. Только уже в последних курсах, ближе к 60-м годам, начало что-то меняться. По-моему, после фестиваля в 57-м или около того в Пушкинском музее начали открывать шторку в нидерландском зале, и можно было сначала увидеть Эдуарда Мане, Писарро, Сислея, а в конце и Пикассо. То есть возникло слово «современное искусство». Потом мы стали знать и Кандинского, Татлина и других художников. Это уже было связано с бюрократическим и коммерческим развитием. Теперь я могу сказать, а в то время мы верили в себя и искали себя, как современные художники.