Устный перевод. Театр Алис Оран

Устный переводчик – это очень сложная, скажем так, профессия. Трудно дать описание того, как он должен себя вести. Ну, если говорить о переводе, я бы, наверное, здесь привёл определение перевода, которое в своё время, в самом начале нашего факультета, дал Владимир Васильевич Миронов, декан философского факультета. Вот он пришёл к нам на первый, по-моему, юбилей нашего факультета поздравить нас с тем, что мы уже год прожили и выжили, несмотря ни на что. И он тогда говорил о том, как он видит перевод, именно устный перевод. Он сказал: «Я знаю, что есть перевод последовательный, есть синхронный, есть художественный – это всё правильные определения. Но для меня важно одно определение перевода: перевод должен быть понятным. И вот самый лучший перевод – это перевод понятный». Ну и я считаю, что это определение совершенно верное. Особенно для устного переводчика – сделать перевод понятным. Здесь никакого открытия, в общем-то, нет, и можно вернуться даже к истории. Вот в истории философии имя святого Августина – это, в общем-то, имя значимое. И вот Августин в своей церковной герменевтике, и в предисловиях к церковной герменевтике написал, что видел свою задачу и задачу построения церковной герменевтики в том, чтобы сначала понять самому, а потом сделать понятным для других. И вот это очень важно. И вот устный перевод – это, собственно, задача устного переводчика – сделать понятным для других. Поэтому, если говорить о переводе, каким должен быть перевод в устном переводе, – прежде всего, понятным. Потому что в письменном переводе есть свои нюансы. Особенно в художественном переводе, в переводе библейском, в переводе научном – там можно иначе расценивать вот эту понятность. Не всегда всё должно быть абсолютно понятным. Всё-таки формы и содержание – они, по-своему, иначе взаимодействуют в письменной речи, в письменном тексте, не так, как в устной коммуникации. А здесь он должен быть понятным – это с одной стороны.С другой стороны, устный переводчик – это, конечно, актёр. Переводчик – это актёр, безусловно. И вот что важно: в военном институте – и опять повезло французам, конечно – в 40-е годы жил французский театр Алис Оран. Он существует до сих пор. Он существует после того, как ушёл из военного института в 40-е годы, и в начале, наверное, 50-х – но скорее в 40-е годы – он существовал в военном институте. Александра Орановская, я, к сожалению, не припомню её отчество, Александра Орановская – с очень интересной судьбой. Она – русская дворянка. Где-то в конце XIX века семья эмигрировала во Францию. Они жили во Франции, девочка училась во Франции и там воспитывалась. Перед Первой мировой войной они вернулись сюда. Она вышла замуж за человека, который стал красным командиром. Она с ним, значит, моталась по России, с этим красным командиром, потом незаслуженно репрессированным. Вот. Ну и у неё был блестящий французский язык и, безусловно, конечно, актёрский талант. И вот она создала, она с детства любила играть, она создала вот этот вот французский театр. Французский театр в институте – в Военном институте иностранных языков. И, конечно, театр дал очень много тем людям, которые потом учили меня, в частности вот и Рюрику Константиновичу Миньяр-Белоручеву. Он играл, по-моему, в Тартюфа. То есть это тоже была классика. Это был Мольер, это был Ростан, это был Бомарше – вот эти все спектакли. Ну что это давало людям? Это давало, во-первых, прекрасное французское произношение, это давало интонацию, и это давало, конечно, сценическое мастерство, умение держаться на сцене. Умение держаться на сцене, умение говорить на публику, умение смотреть на публику, когда ты с ней говоришь. Ну и вот это вот актёрское мастерство – оно, безусловно, для устного переводчика необходимо. Девочки не учились, да. И поэтому в Военном институте, я опять-таки тоже там был, театр у нас продолжался на французском языке. Хотя это уже была не Алис Оран, это были просто некто – такие спектакли ставили наши преподаватели. Там я уже играл женскую роль, да. Ставили фрагменты с французского... не знаю, французского... Фильм был такой, помните, «Казимир» с Фернанделем. Хороший фильм, забавный. Вот. И мне там выпала роль – девочек не было – выпала роль жены Фернанделя. Так что я ещё и в женских ролях. Поэтому, вот так, что Виктюк отдыхает, в общем-то. И, кстати, когда не так давно был на его спектакле «Служанки» у Виктюка, очень внимательно смотрел за тем, как ребята действительно играли. Мне это было именно профессионально интересно – как можно вот так вот. Я думаю: «Нет, я бы никогда в жизни не смог вообще женщину сыграть, как они играли». Чудесно совершенно. Так что много было интересного на французской кафедре. Ну, кстати, скажу, что эту традицию мы поддерживаем. У нас на факультете есть свой, вот тоже такой студенческий театр, он называется «Метаморфоза». Это всё не случайно, это не потому, что нам просто хочется веселить студентов – это нужно, это определённая часть общеобразовательного процесса. Это попытка сделать так, чтобы они чувствовали себя раскованными, но не нахальными. Вот не все, к сожалению, переводчики устные это понимают. И вот некоторые раскованность путают с, ну, назовём это, действительно, нахальством – таким каким-то поведением пренебрежительным по отношению к тем людям, которым он, в общем-то, должен только помогать. Это его функция – переводчика – помогать людям понять друг друга, никоим образом не выпячивать себя в перевод и не представлять себя как главного в этом процессе. Конечно, он главный – это естественно, что переводчик, потому что без него никуда не денешься. Внутренне он главный. Но внешне – внешне – он никогда не должен показывать, что он главный. Но держаться он должен как всё-таки актёр. Поэтому актёрское мастерство – оно важно. И вот сочетание того, о чём я говорю – сделать понятным, причём совершенно доброжелательно, – с одной стороны. С другой стороны, конечно, устный переводчик никогда не бывает нейтральным. Устный переводчик всегда переводит либо кому-то, либо кого-то, чью сторону он принимает. Это мы только в теории можем говорить о том, что переводчик – это прозрачное стекло, переводчик совершенно нейтрален. Нет, переводчик всегда с тем человеком – либо для кого он переводит, либо, ну, кого он переводит. И он должен это ощущать. Поэтому то, о чём я только что говорил – как раз сочетание понимания любви к той стране, к тому народу, который ты изучаешь, и своей страны, и твой внутренний патриотизм – это очень важно здесь. Вот.