Шесть шекспировских спектаклей

Я в своё время, например, от чего, допустим, охватил сразу весь БДТ – я сам придумал снять три шекспировских спектакля в Петербурге и три в Москве. На тот момент это был Корогодский, где Тонечка Шуранова, Ирочка Соколова, Тараторкин, Юрочка Каморный, кого-то я ещё забыл… Тонечку Шуранову упомянул. Представляете, просто да – это один спектакль. Потом второй – это «Генрих Четвёртый» в БТД, где, как я уже перечислял, просто один над другим погоняет. И у нас здесь, буквально за стеной, Владимирова, Алиса Фрейндлих, Дичков, Лёнечка… Партнёрша… ну, всё не упомню. И в Москве – тоже «Гамлет», у нас – «Высоцкий», Петровича, «Ромео и Джульетта» Анатолия Васильевича Эфроса, где Олечка Яковлева и Грачёв. И самый потрясающий спектакль, как я его называл – «Тоня и Клёпа», это в театре Вахтангова «Антоний и Клеопатра», где Ульянов, Борисов, Лановой, Кацинский и, кстати, маленькая ещё Катя Райкина. Ну, в общем, я это всё за свой счёт… Никто мне не оплачивал эти поездки туда-сюда, но я снимал и замечательно совершенно всё снял. И даже такой маленький штрих – я снял, но, естественно, не за раз. Потому что я снимаю сначала с одной стороны, потом с другой, не бегаю, не мешаю зрителям. Просто смотрю и снимаю. Если надо, я могу снимать и два спектакля, и три, и четыре, и десять, и двенадцать. Мой личный рекорд – это 36 спектаклей у Толи Васильева «Серсо». То есть, 36 спектаклей я снимал, просто чтобы достичь совершенства. И всё. Здесь я отснял. Естественно, все говорят: «Ну, ты покажи, что получится». Я говорю: «Ну конечно, обязательно». И всё. У меня уже все шесть спектаклей сведены, напечатаны фотографии, и всё. И я иду в театр Вахтангова к директору по фамилии Спектор, чтобы показать ему и отчитаться. А мне очень не нравилась тогда Юлия Борисова, потому что она всё время – вот это её завывание, вот эти её… ну, не знаю, скажем… в общем, мне это не подходило с присущей мне… И у меня ни одного кадра с Борисовой не было. И я иду к Спектору. Слава Богу, мне встречается, по-моему, Ирина Купченко, уже рядом с училищем. Я говорю: «Слушай, я снял шесть спектаклей, сейчас иду к Спектору показывать всё». Она листает мои фотографии и говорит: «Скажи, пожалуйста, а почему у тебя нет Борисовой?» Я говорю: «Ты знаешь, она мне не нравится, она не моя актриса». Она говорит: «А ты знаешь, кто Борисова?» – «Нет». – «Спектор – её муж». Представляете, а я бы с присущей мне правдивостью пришёл бы и сказал: «Вы знаете, не нравится мне Борисова, не знаю…» И представляете, меня просто судьба буквально на пороге театра остановила. Причём я ему уже позвонил и сказал, что приду, покажу, то есть, я уже не мог не явиться, потому что мы с ним договорились о встрече в театре. Я пока шёл эти сто–сто двадцать метров, сообразил, пришёл и сказал: «Вы знаете, я остался недоволен. Мне надо ещё несколько спектаклей – я бы поснимал». А он говорит: «Ну конечно, Валерий, о чём говорить…» И в общем, я всё-таки снял Борисову – так, чтобы никаких претензий и никакого скандала не было. Специально для Спектора. А потом, кстати, между прочим, эту историю я, правда, уже рассказал Юлии Борисовой, когда мы подружились, когда познакомились с ней. Мало того, и моя старшая дочь названа, ну, правда, мамой, в честь Борисовой – тоже Юлией. Это не мои компромиссы. Я же не… Во-первых, называл не я, меня никто не спрашивал – у нас была мама. Меня тоже назвали Валерием. Мама у меня не спросила, просто… ну как, тогда всех мальчиков в честь Чкалова называли. Мало того, моё имя вообще-то по-настоящему женское, а не мужское. Но и не православное уж точно. Но приходится мириться с этим.