Знакомство с Ельциным. Его стиль игры в теннис

Ну, вообще до знакомства был ряд эпизодов. Как бы мы друг друга уже знали: это когда он только перебрался в Москву, мы столкнулись в магазине — так получилось, когда он с проверкой по району по магазинам ходил. Второй раз мы увиделись в рижском зале санатория, где он отдыхал, уже будучи в опале. До этого был традиционный футбольный матч теннисистов на пляже в Юрмале, и мяч откатился к воде. Я столкнулся нос к носу с Борисом Николаевичем. От неожиданности я предложил ему поиграть в теннис. Прелюдии, разговора не было. Я говорю: «Борис Николаевич, Вы здесь? Может, в теннис поиграем?» Он сказал, что только начал играть и ещё не совсем хорошо. Я предложил сыграть пару. Он сказал, что ни разу не играл пару, но я объяснил, что это уникальная игра: много эмоций и есть партнёр, на которого можно положиться. В итоге он согласился. Первая пара у нас была: Серёжа Лягин, тренер сборной, Миша Задорнов, наш юморист, я и Борис Николаевич. Вот так и состоялась первая встреча. Самое интересное, что аналогичная встреча была и на следующий год, тоже на пляже, и в похожей ситуации, когда играли в футбол. Надо отметить, что он был волейболист, и в волейболе подача очень близка к теннисной, поэтому он неплохо подавал, особенно первый мяч. Правда, первый и второй мяч были примерно одной скорости, поэтому двойных ошибок было достаточно. Но если мяч попадал — играть было легко. Мы в основном играли пару, поэтому шансов проиграть не было, потому что я перехватывал мячи на лету, тем более что мы не играли против профессионалов. Когда Борис Николаевич подавал, шансов проиграть партию почти не было. По технике движения слева играть было сложнее, он недостаточно хорошо передвигался, но это естественно — он начал играть поздно. Для своей возрастной категории это было достаточно, чтобы получать удовольствие и конкурировать. У него уже был матч в Финляндии, одиночная встреча, и он выиграл одиночку на турнире при правительстве Финляндии. Я в это время находился в Германии, мне позвонили и поздравили. Я спросил, с чем, — рассказали про матч Бориса Николаевича. Когда мы встретились в Москве, я спросил: «Борис Николаевич, как Вы рискнули сыграть одиночку?» Он ответил: «Ну, я посмотрел на тех, кто предложил мне сыграть, и подумал, неужели я могу проиграть? И решил рискнуть». И действительно — удалось. Для лидера с сильным Я проигрывать неприятно. Но мы почти не проигрывали — я один профессионал среди этой четверки, и попадал чаще всего. Игра давала много эмоций. Он говорил, что теннис у него для релаксации головы: переключается с забот мирских на спортивные и отдыхает. Особенно интересно было по психологии игры: у спортсменов есть мобилизация нервной системы — способность играть лучше в худших ситуациях. Когда приходилось выигрывать геймбол, он рисковал и попадал: обводами, в трос, в шейку ракетки — и мяч оказывался на нужной стороне. Это, наверное, было связано с его спортивным характером, и, думаю, переносилось на политику: в сложных ситуациях он принимал решения, не ошибался. Особенно в первые годы 92–93-го журналисты цеплялись, но он, как шахматист в движении, находил единственно правильные решения.